Ведьма и закон

Впрочем, и отпустить леопарда одного охотиться на какую-то там полоумную она тоже не могла. Именно поэтому холодные капли тумана в непосредственной близости от движущегося аниото едва соприкасались и разлетались, образуя информационный поток, берущий свое начало возле правой руки русалки, где вода превратилась в подобие гладкого экрана. Ближе к старости ее сила возрастет, и она сможет покрыть информационными линиями всю поверхность тумана, пока же придется довольствоваться наблюдением лишь за участками, точнее, за одним объектом, находящемся в состоянии погони, на большее Горица в нынешнем возрасте была неспособна.

Оставив берегиню в ее стихии, Иму немного успокоился. Ее шумная походка выдавала их обоих с головой, птицы замолкали и испуганно взмывали над джунглями. Такое появление никак нельзя было назвать незаметным и уж тем более неожиданным. Он должен был бы оставить Горицу еще там, у первой речки, но здравый смысл притупляло чересчур сильное чувство опасности за нее.

То, что русалка столько прошла вслед за ним, — попросту было его человеческой слабостью, совсем он кошачий облик потерял с Ликом и этой работой. Не вернуться ему к прежней жизни и принципам уже никогда.

В далекие годы юности хищница, чей след он сейчас вел, вызвала бы у него живой интерес, восхищение и страсть при встрече, ныне ж ничего, кроме брезгливости, в его душе не обитало. Физически вегетарианцем ему не стать — природа не позволит, но вот эмоционально он уже стал, предав все устои дикой жизни.

Одомашнился и даже толком не страдает по этому поводу.

Спустя пару минут его путь пересек более свежий, более яркий запах. Едва заметная глазу оболочка леопарда окутала Иму и ощетинилась вибриссами. Новый след оказался не просто свежим, он был оставлен всего несколько мгновений назад. Аниото тщательно изучил оттенки, определил направление и бросился вдогонку. Она была совсем одна, лучшей возможности и не придумать.

Три глубоких вдоха, и он настиг девушку.

Хищница задержала дыхание в инстинктивной попытке не выдать свое местоположение, среди зарослей сверкнули ее глаза, а затем она развернулась и стрелой понеслась прочь. Иму отчетливо ощущал страх, панику и одиночество. Кем бы она ни была, она не привыкла быть дичью и понятия не имела, как защищаться. А еще, пожалуй, несмотря на свои охотничьи склонности, совершенно не пользовалась многочисленной растительностью.