Ведьма и закон

— Я, признаться, думал, ты на меня кинешься со своей пылью или метлой, ну или просто в морду дашь.

Козлова мгновенно перестала ощущать себя узницей на допросе.

— А так можно было?

— Ты ж ведь это серьезно спросила сейчас, — Лик откинулся в кресле и скрестил руки на груди. Он, в общем, не вопрошал, а утверждал, и был прав. Русе и в голову не пришло придать голосу оттенок сарказма. Она на самом деле уточняла рамки допустимых возможностей. То есть и нимфе понятно, что нельзя, но команда-то своеобразная и, вполне вероятно, некие поблажки допустимы, а она, Маруся, просто о них пока не ведала.

— Нельзя. Просто в следующий раз учись следить за группой, анализируй жесты, действия, поступки. Если тебе кажется, что кто-то из нас допускает глупую ошибку, то, скорее всего, это нарочно — ищи причины, подводные течения. Мы всегда прикрываем друг друга и никогда не бросаем. Здесь только лучшие, и ты — одна из них.

Козлова завороженно смотрела в серые холодные глаза. Вот и прирожденный лидер в действии: одной фразой всколыхнуть в собеседнике столько явных и потаенных эмоций и одновременно привести их к единому знаменателю.

Шеф не успокаивал и не располагал к откровенному излиянию глодавшего душу страха, не вел дружескую беседу. Лишь коротко объяснил, что отныне она не просто один из редких магов, она часть особого избранного и ограниченного круга. Она — ценимая редкость.

— Ну, вот и славно, — улыбнулся Лик, наблюдая за сменой выражений на лице подчиненной. — Ты умничка. Справилась сегодня великолепно.

Ведьма смутилась от такой похвалы и ощутила себя несколько глупо и неудобно, словно не на своем месте.

В комнате стало душно.

— Замечательный оперативник, — продолжал шеф. — И отправляешься вести допрос.

Руся не с ходу вписалась в поворот, и потому смущенная улыбка сползла с ее лица только мгновение спустя.

— Как… В смысле допрос?

— Ну, либо пойду я, и он захочет защитника, либо пойдешь ты и заставишь его заговорить.

Козлова не сводила перепуганных растерянных глаз с начальства. Из полымя да в пламя.

А она-то, наивная, уши поразвесила: ценный сотрудник, «умничка», «замечательный оперативник». Стратег бессовестный их шеф, вот он кто.

— А если не заговорит.

— Не заговорит — пойду я. Попытка — не пытка.

Ликург обаятельно улыбнулся и начал излучать едва заметное божественное сияние. Руся про себя окрестила шефа шельмой, но зато благодаря его поведению вынырнула из состояния смущенности и вернулась к прежней своей кирпичной стене сарказма.

— Терять нам нечего.