Стережеи. Тропами Кривды и Правды

— Уж не серчай, Вертола, но если б я знал, что здесь стережея Темноты, я бы взял её!

Вересея краснела до самых ушей, блаженно утопая в ласковых речах. Драган почувствовал себя лишним и отвернулся, украдкой подумав, что раз так она купчему по нраву, пусть с собой и заберёт. Баба с возу, кобыле легче. Да и деньги целее.

— Да ты что, вправду обиделся?

Микула потрепал его по плечу и полез в калиту, прилично звеня монетами.

Тишина колыхнулась.

Глаза полоумно расширились. Драган дёрнулся, не понимая, откуда шёл столь тихий, обрывистый звук.

Вертя головой, он отпустил руку Вересеи, мигая и всматриваясь в прохожих, палаты, окошки теремов, сундуки и бочки, жадно желая пробиться сквозь глухоту.

Где? Откуда?

— Драган? — купец развернул его к себе и хмуро уставился. — Спасибо, говорю, дальше я сам. Море зовёт.

И, деловито подбросив монеты, он улыбчиво вложил их в ладонь стережея, поклонился обоим и пошёл к ладье.

А Драган стоял в оцепенении, невидяще глядя туда, где только что находился Микула.

Дыхание спёрло, в голове вмиг опустело.

— Что не так? — Вересея подошла ближе.

— Я… — он опустил взгляд на раскрытую ладонь. — Я услышал звон монет.

Глава 4. «Монистовый звон»

Усыпанный монетами стол заскрипел, когда Драган опёрся локтями, разглядывая богатства. Немалых трудов стоило разыскать скалвы — четыре двора обошёл, ни у кого нет! И всё таких же усилий приложено, чтобы соврать каждому, зачем он их ищет.

Наконец, пыльные и за ненадобностью снесённые в клети весы нашлись у одного писчего при боярине. И только хотел мужик спросить, по что они стережею, как Драган блеснул двумя медными. Все вопросы отпали сами по себе.

Сменив шестую лучину и придвинув огонёк поближе, Драган с досадой окинул взглядом стол. Казалось, он уже вечность не поднимал головы, осматривая одну монету за другой, а меньше их всё не становилось. Ещё немного, и они ему в кошмарах начнут сниться.

Он взвешивал, перебирал, сравнивал, катал по столу, звенел, рассматривал редяки и, ничего не находя, бросал обратно в калиту. Пальцы деревенели, но стережей бережно, как учили в Хране, выводил знаки на бересте.

Вересея сидела рядом и довольно жевала пирожок. По натопленной светёлке разносился запах квашни и грибов. Обед в постоялом дворе оказался для неё более соблазнительным, чем скитания по Стослави невесть зачем.