Стережеи. Тропами Кривды и Правды

Вставали с рассветом, а на постой останавливались ещё засветло. Вересея ничего не спрашивала, а самому лезть с расспросами казалось глупо. Да и к чему, коли совместный путь недолог, а после встретиться не суждено? Пусть они и служат одному делу, да из разных миров, таких близких, но таких недосягаемых. Только больнее будет расставаться.

Но кое-что узнать всё-таки хотел. Видать, потому невольно разглядывал Вересею из-под опущенных ресниц.

— Скажи… — начал он неуверенно, — а как ты ложь различаешь? Сколько на тебя не смотрю, а ни разу не видел, чтоб ты глаза открывала.

Вересея повернулась, обнажив в свете костра лукавую улыбку.

— Я уж думала, и не спросишь. Что, приглянулась тебе, раз глаз с меня не сводишь?

Драган закатил глаза, отворачиваясь.

— Не хочешь — не говори.

— Да чего ты, как девка? — она легонько толкнула его в бок. Обернувшись, Драган увидел, как румянец сполз с девичьего лица. Вересея вздохнула. — Ерсея запечатывает нам очи. И кривду видим сквозь веки.

— И глаза открыть не можешь?

Вересея покачала головой, сдвинув повязку на лоб.

— Сама не могу, а кто другой — запросто.

И придвинулась ближе, подставляя лицо. На мгновение Драган растерялся, неуклюже поднялся на локоть. Волнение сковало заледеневшие пальцы. Сглотнув, он невесомо коснулся ресниц, потянул исполосованное веко наверх…

И отдёрнул руку, едва удержав в горле просыпающийся крик. У Вересеи не было зеницы.

А она, когда слуха коснулся испуг, навалилась на Драгана и расхохоталась, да так, что сонные птицы в кронах встрепенулись, закружили над головами.

— Ой, не могу! Дети не пужаются, а ты-то, лоб такой, чуть не завизжал!

Замотав ногами и чуть не сунув пятки в костёр, Вересея утирала вдруг набежавшие слёзы. Всё бы отдала, лишь бы не только услышать, но и увидеть, каким сделалось в тот миг его лицо.

Поморщившись, явно не приняв хохму сестры-стережеи, Драган призадумался, что если она не угомонится, то, может, её лесавка утащит? Тогда и перед Радошем оправдываться не за что будет — сама виновата.

Но топи утихли, устав наблюдать за гостями. Раздосадованный Драган молча сдвинул Вересею на сенник, попутно оголил меч, кладя под бок. Там, где водятся духи Нави, ни на кого, кроме себя, надеяться нельзя. А на слепую девку — тем более.

Ещё чуть завывая от накатившего смеха, Вересея шмыгнула носом, посерев лицом. Неужели успокоилась?

— Я редко бываю в Гоствице, — ни с того ни с сего начала она, — чаще на севере или у края Кравении.