Стережеи. Тропами Кривды и Правды

— Не может великий князь вас принять, — повторил мужик. — Совет с боярами держит. Коли дело срочно, так мне скажи, я передам.

— А ты — великий князь, чтоб тебе вести раскрывать? Мы подождём, сколь надобно.

Вздохнув под тяжестью девичьего упрямства, боярин метнул взгляд на Драгана и кивнул на хоромы. Бубня под нос невесть что, торопливо зашагал к сеням.

Спрыгнув с коня, Драган бросил поводья первому подскочившему холопу, потрепал Вересею по плечу, склонившись к уху:

— Уж думал, вправду развернёмся.

— Неча радоваться. Коли занят князь, нас и через седмицу может не принять, а то и две, — неловко найдя его руку, сплела пальцы. — Кабы что ни было, за мной всё повторяй. Коли не в духе князь окажется, в опалу угодишь. Тогда и впрямь взад вертаемся.

Он мигом помрачнел, прочитав с губ слово «опала»«Опа́ла» — немилость со стороны монарха или иного могущественного и влиятельного человека. Куда бы не пошёл, оно везде его преследовало.

Встрепенулся, крепче сжав её руку. Не время проваливаться в омут памяти.

***

Боярин оказался хоть и вспыльчивым, да человеком дельным. По пути поймал холопку, велел готовить стережеям опочивальню, снести туда обед, и вновь пускался всё рассказывать и показывать, а Драган примечал. От трепета перехватывало дух. Расписные своды потолков, да чем дальше, тем краше! Там — синий, дивные узоры вразнобой вьются, точно пучина речная, здесь — зелёный, плетение листьев и завитков к серёдке тянется, дремучему лесу под стать. Глаза разбегались: резные поручни дубовых лестниц так ладно ложились под руку, округлые высокие окошки с мутной слюдой, чудные да ладные изразцы на белых печах, тяжёлые двери…

И смеялся про себя.

До чего обманчив аловодский стольный град. Как в радость им обмануться! И как горько, что Вересея всей красы увидеть не могла… Только головой вяло вертела, слушала неохотно. На миг прокралась мысль: а помнит ли она, как всё было до стережейства? Какое цветом небо, земля, солнце, замшелые тропинки и тинистые озёра? Верно, нет.

Двери одной из палат распахнулись, и на лестницу высыпали порядком дюжины молодых мужиков с жиденькими бородками и высокими шапками на рыжем меху. И, перебрасываясь явно едкой руганью, проносились мимо, осыпая скупыми взглядами гостей. И только приглядевшись к золотым и серебряным вышивкам на одёже, Драган понял, что они — не дружина, а бояре! Такие юные, едва на пять вёсен его старше. Вон каково в боярском роду живётся.