Плач королевы леса

И всякий раз, когда на них летели горящие снаряды, ядра пролетали мимо, когда фланг рушился под натиском вражеской конницы, Джон неустанно и яростно читал молитвы, оберегающие ядро кампании и её славных ветеранов, наполняя их тела крепостью; и, получая многочисленные раны, ветераны стояли, не ощущая боль, они слышали в своем разуме единое на всех течение мысли, которое просачивалось через их души единым святым дождем.

Среди бесчисленных молитв, которые ведал Джон была одна, способная избавлять от зла из иных миров.

Это был древний текст, который написал один из пророков, тому пророку являлись святые сущности, видевшие зарождение мира. Его чтение были способно изгнать самых страшных существ, что могли встретиться человеку. И текст этот был огромен. Его необходимо было изрекать непрерывно три дня подряд.

И Джон знал этот текст наизусть, и теперь уже второй день он читал его про себя, в своем уме, он не ел и не пил, а сила молитвы наполняла его тело.

Нужно было прийти в родной чертог и в центре его завершить чтение молитвы, которая развеет тьму, покрывшую окрестные земли.

Энрике не знал, что ждет его, но он слышал в своей голове чтение и знал, что нельзя допустить, чтобы кто-то или что-то дорвалось до чтеца.

Когда четверо преодолели мост, перед ними открылась дорога, ведущая в лес по склону прямо до руин замка, главная башня которого теперь не возвышалась над землями.

"Деревья, они стали другими…" — подумал Энрике, увидев более мощные стволы, покрытые белесым налётом и странными белыми венами, от которых исходило лёгкое пульсирующее свечение иной жизни, меж толстых корней, вышедшие из-под земли буйствовал синий кустарник, усеянный чёрными злыми цветками.

От странного леса исходила неясная энергия.

Кони встали. Дальше животные не хотели идти.

Всадники спешились и отпустили своих друзей на волю, взяв ношу на себя. Но не так уж и много вещей у них было.

Они теперь надели кольчужные рубахи и остроконечные шлема с наносниками, вынули четыре шипастые булавы и пошли твердой поступью по лесной дороге, на которую с обеих сторон ползли могучие корни.

Но стоило миновать опушку, как среди деревьев стали мелькать черные тени. Сперва их было две, затем добавилась третья, но путники шли, не придавая им значения до тех пор, пока количество теней не выросло до десятка.