Невеста для кронпринца

Думала немного вздремнуть, надеясь набраться сил перед встречей, размышляя, откуда у доктора взялась такая уверенность, что я смогу гулять по дворцовому саду.

Какой тут сад, если я даже сидеть нормально была не в состоянии – то и норовила завалиться набок?!

Но, стоило мне заслышать шаги, как усталость и дремоту словно рукой сняло. Вместо этого навалилась лихорадочная бодрость. К тому же мне показалось, что к дверям приближался не только принц. Судя по топоту, его сопровождала целая толпа.

Именно в этот момент створки дверей распахнулись, и я растерялась, забыв, как вставать с софы, а тетя Мюри и две горничные, переставлявшие по ее приказу букеты, вытянулись по струнке.

Правда, первыми в нашей гостиной все же появились два лакея в парадных, черных с золотом одеждах и с крайне торжественными лицами. Один из них громогласно объявил, что ко мне с официальным визитом пожаловал Его высочество кронпринц Роланд Годдарт, будущий правитель Ангора и всех территорий и колоний, включая Баленарский и Эссуецкий архипелаги.

Но пришел он не один – также был заявлен принц Кирон, получалось, его средний брат – потому что я уже знала, что был и младший принц, двенадцатилетний Кристофер, – и еще несколько хайлордов с длинными и пышными титулами.

Их все еще продолжали объявлять, когда в гостиную ввалилась целая толпа.

Впрочем, смотрела я только на высокого, мускулистого телосложения мужчину в черной одежде, который, войдя, преспокойно направился в мою сторону.

Я сразу же его узнала.

Вернее, до этого не знала, что он был принцем, но много раз видела его лицо в моменты, когда приходила себя от магического сна.

Теперь я тоже на него смотрела – на молодого мужчину с красивым, властным лицом. У него были черные, спадавшие на воротник дорогого камзола волосы, светло-серые глаза, уверенный рот и приятные, хотя и резковатые, черты лица.

Он уверенно приближался к софе, на которой я сидела, сопровождаемый своими хайлордами и секретарями, а я… Я внезапно остро почувствовала величие Ангора, со всеми его территориями и архипелагами, и, в противовес ему, собственную ничтожность.

Потому что у меня ничего не было – ни роду, ни племени. Даже имени не осталось – я попросту все забыла. Сил тоже не водилось – встать так и не получилось, хотя я и попыталась.

Но не смогла – то ли придавленная его титулом, то ли попросту не оказалось на это сил.