Украсть ведьму

Они активны семь суток, запомнила? Прямо сейчас тебе нужно лесом уйти в город и затаиться в каком-нибудь сарае... на тебя не будут обращать внимания, тебя едва ли вообще будут замечать, и это то единственное, что спасёт твою жизнь.

Чары серебряной искрящейся, бесследно растворяющейся в коже пылью опали на опешившую от моих слов и действий травницу.

Опустив ладони, потянулась к жемчужной капельке, которую Флора всегда носила на шее, не снимая, как память о своей семье.

– Сюда накладываю одноразовый портал на случай самой чрезвычайной ситуации.

Портальная магия у меня просто ужасная, серьёзно, во время переноса тебе с большой вероятностью может сломать пару костей... заранее прости за всё, что может произойти.

И это я не только про портал сейчас говорила.

Жемчуг засверкал голубым сиянием, говоря, что успешно принял в себя не активный пока портал.

– Достаточно просто сжать, – добавила, убирая руки, отступила на шаг и просто не смогла выставить Флору вот так, не попрощавшись.

– Прости, мне не следовало подпускать тебя к себе. Я лишь... понадеялась, что всё уже позади.

– Что позади? – Флорентина выглядела испуганной до ужаса, распахнутыми, полными слёз глазами вглядывалась в моё лицо, отчаянно ища ответы на свои многочисленные вопросы.

Мне не следовало отвечать. Чем меньше она знает, тем в большей безопасности останется.

Но...

– Ты слышала про род Алдраис?

Лицо девушки стало белее мела, зрачок расширился настолько, что не было видно голубой радужки.

– Род ведьм... – пробормотала травница, уже осознав, но отказываясь верить, а потому медленно качая головой, – род, с уничтожения которого началась Вторая Лунная война...

Да, почти правильно. Война ведьм и эльфов действительно началась с моей семьи, вот только её не уничтожили, вопреки общественному мнению. Нас вообще уничтожают только в самых крайних случаях, всех ведьм ждёт участь куда страшнее и несправедливее.

– Уходи, – велела, сжимающимся сердцем чувствуя, что времени совсем мало остаётся, – немедленно, если хочешь жить.

Флора и не шевельнулась. Она медленно осознавала куда больше, чем я ей сказала, и с каждом мгновением в её блестящих голубых глазах появлялось всё больше жалости.

– Лесь, – проронила тихо, поддержать стремясь.

Уж что бы я ни говорила, но мы три месяца в одном доме прожили, вместе грядки делали и морковь высаживали, в одной реке бельё стирали и за общими беседами вечера скучные проводили.