Неравный брак

— Кто-то против того, что я назвал ее женой? Всегда можем решить этот вопрос. Я еще не убрал шпагу в ножны, — довольно громко сказал Герман. Оглядел присутствующих. — Нет? Тогда решение принято. Слова сказаны. Свидетели есть. Протестующих нет.

Он убрал шпагу в ножны. Надел сюртук. Подошел ко мне. Я же все еще держала окровавленный платок, сжимая его слишком крепко.

— Пойдем перекусим, раз сюда пришли, — сказал Герман. Я кивнула. Глянула в сторону Олега. Его уже положили на носилки, но дела у него были не очень.

Слишком сильное кровотечение. Герман проследил за моим взглядом. — Сам напросился.

— Он не выживет?

— Если хватит денег на кровоостанавливающее и хорошего врача, то выживет. А так, скорее всего нет, — сказал Герман. Мы подошли к свободному столику. Герман тут же сделал заказ и за себя и за меня. — Это тебя волнует?

— Олег? Не знаю. Мне казалось, что его нельзя победить, - сказала я. Мои слова рассмешили Германа.

— Даже меня когда-нибудь кто-нибудь победит. Но пока до этого еще жить и жить, — ответил он, доставая фляжку.

Сделал из нее хороший такой глоток. При этом почему-то смотрел прямо на меня. Стало не по себе. Я отвернулась. Поискала глазами Лизу, которая продолжала что-то обсуждать с бароном.

— Отец может не одобрить, — сказала я.

— Мне не нужно его согласие, — хмыкнул Герман. — У меня есть деньги на выкуп, но я принципиально платить его не буду. Увезу тебя с собой и все.

— Это как-то неправильно.

— Правила? Ты их сама не соблюдаешь. Я же уточнил перед тем как сделал, — насмешливо сказал он.

— Ладно. Меня все это не волнует. Согласилась бы сегодня со мной уехать, то погуляли бы вместе одно время. Потом отпустил бы, устроив хорошо. Но тебе важно быть женой. Придется тебе меня терпеть всю жизнь. И не надо говорить, что так мы не договаривались. Я тебя предупреждал, что тебе будет дорого стоить моя помощь.

— Я поняла, что ты меня подловил, — принесли заказ. Какой-то салат. Сок. Аппетита не было, но я заставила себя попробовать еду.

Герман же принялся за мясо и сыр.

— Ульян, это всего лишь слова, — уже серьезно сказал Герман. — Я не пойду в храм. Браслеты мешают драться. Запястье с ними плохо сгибаются. А я слишком сильно люблю хорошую драку, чтоб ее себя лишать даже ради такой симпатичной женщины как ты. Но моего слова достаточно, чтоб доказать мои намерения в отношение тебя. И в моих землях это все знают, как и здесь. Но это слова. Не браслеты и цепи. Не привязка душ. Слова.