Неравный брак

Когда я тебе надоем до такой степени, что ты меня видеть не захочешь, а на горизонте появится достойный мужик, которому я готов буду уступить тебя, то я уступлю и отпущу.

— Почему?

— А зачем мне делать тебя несчастной? — спросил Герман и посмотрел на меня. А затем добавил совсем обыденно. — Да, я всегда хотел поиграть с такой милой куколкой. Но, у меня жен было за десяток. Я давно живу на этом свете. Слишком давно, чтоб не понимать, что будет дальше. Из всех жен со мной прожила всю жизнь только Марина, но это было исключение из правил.

Такие исключения два раза в жизни не попадаются.

— Давно ее не стало?

— Около тридцати лет назад, — ответил Герман. — Но давай не будем обсуждать мою погибшую любовь. Мы с тобой как бы молодожены. А то свадьба с горьким привкусом получается.

— Какая свадьба?

— Наша. Вон, гостей полгорода. Еда неплохая. И даже драка была. Чем не свадьба? — усмехнулся он. — Ни у кого такого такой не было за последние лет десять. Вот уже и смеешься.

— Нервное.

— Да ладно тебе нервничать! Я хороший, — ответил он.

— И даже почти никогда не кусаюсь.

— Но скалишься.

— Красуюсь. Знаешь когда самец с красивым оперением самочку завлекает, то он перед ней хвост распускает, чтоб показать какой он красивый. А у меня что? Мускулов нет. Рожей не вышел. Зато клыки есть. И даже не вставные, — он провел по ним языком. — Могу даже дать оценить.

— Давай потом поговорим на эту тему, — откашлявшись, попросила я.

— Как скажешь, милая, — сказал он, наклоняясь ко мне. — Думаю, что мы с тобой поладим.

У тебя есть какие-то вещи, которые ты хотела бы забрать сегодня из дома или поедем сразу на вокзал и успеем хотя бы на вечерний поезд?

— У меня есть служанка, которой я бы хотела предложить работать у себя дальше.

— Допустим. Хотя я привык без слуг обходиться. Да и тебе платье смогу сам застегнуть.

— Она мне всегда помогала с сыном, отец которого сейчас кровью истекает, — ответила я. Сказала и подавила желание зажмуриться. — Деть мне его некуда.

— Сын? — Герман отстранился. Задумчиво погладил бороду.

— Об этом ты меня не предупредила.

— Теперь ты знаешь.

— И сколько ему?

— Пять лет, — ответила я.

— Пять лет. Не хорошо как-то получилось. Парня без отца оставил.

— Олег еще не умер. И Денис его не знает. Олег отказался с ним общаться и тем более признавать, — ответила я.

— Я не хотел больше играть в отцовство. У меня есть один сынок. От него головной боли больше, чем от десятерых, — сказал Герман. — А тут опять все это воспитание. Возня.