За Бессмертного замолвите слово

Быстро взбегая вверх по лестнице, Мира не обратила внимание, каким взглядом её проводил рыжий добряк с довольной улыбкой на губах. Пронеслась она, словно ветер, по коридору до покоев Богдана постучалась да в покои вошла, не дожидаясь ответа.

Комната Богдана была больше её в несколько раз и совмещала в себе не только спальню, но и кабинет с библиотекой. Хозяин замка сидел за широким столом, заваленным книгами, свитками, берестяными грамотами. Помимо света, пробивающегося сквозь небольшие витражные окна, освещала письменный стол высокая подставка с множеством свечей, установленная справа от стола.

А за столом до самого окна возвышались стопки книг, деревянных цер с хаотично раскиданных меж ними свитков, словно всё прочитанное скидывалось в тот угол, и иногда там даже пытались навести порядок.

— Мира? — Богдан удивленно застыл с бронзовым писалом в руке, оторвавшись от берестяной страницы.

Мира взглянула на него и растерянно моргнула, не зная, что же ответить, чем объяснить своё появление. Она в замешательстве молча уставилась на него.

На осунувшемся лице Богдана залегли тёмные круги под глазами. Скорее всего он всю ночь не спал. Словно поняв её чувства и не желая спугнуть Богдан произнес, как приглашение:

— Заходи, Мира, и погодь. Тут немного осталось, — и взгляд вновь в свиток упёр.

Прошла Мира на тахту, заваленную подушками, опустилась, поежилась. Холодно тут. Очаг в комнате, видимо, не колдовской был, и давно погас. Вот чем дом каменный плох: морозно и сыро в нём быстро становится. Стоит только огню погаснуть, и околеть можно даже летом.

Смотрит — шкура на спинке лежит. Подтянула она её, и в раз её мысли спутались, дикими сделались...

...Взаперти она! В камне заточена. А страшно-то как аж хвост дрожит. Нос вверх вскинула. Чует, чует, где-то рядышком травы, зелень, воздух вольный. Бежать надобно, да как выбраться. Кинулась в одну сторону — камень, в другую — дерево ровное, не обойти, не пройти, не просочиться. А тут за ней принялось чудище, что на двух ногах гоняться. Хвостом и так, и сяк виляла, да схватил он её.

..

Упала Мира на спину, не отдышится. Сверху на ней Богдан лежит. Одной рукой держит, другой шкуру звериную стягивает. Она едва от ужаса не закричала, как увидела: боли нет, а шкура почто кожа ейная живая с руки стягивается, мышцы кровавые оголяет. От ужаса Мира дурниной вскричала.

— Тише, Мира, — Богдан её успокаивает. — Уже всё хорошо.

Не сдержала Мира слёз ужаса. Смотрит, в глазах всё двоится, да вроде как целы рученьки у неё.