Подающая надежды

— Это, конечно, очень замечательно, но мы не в детском лагере и если такое произойдёт в нашей квартире вновь, то ты и остальные твои друзья пострадаете вместе с ним, — строго пригрозила россиянка, взглядом указав на страдальца, что продолжал стонать, начав лбом биться о пол и ногтями скрести по напольному покрытию. — И всё-таки, у меня сейчас перестройка организма! Будьте существами, не травмируйте мою голову.

— Про акклиматизацию я забыл, прости. Ты как вообще, очень тяжело сейчас? Могу сводить тебя к медичкам и попросить освобождение на этот день у директора.

Я знаю, насколько тяжело бывает привыкнуть к другому часовому поясу.

— В целом-то нормально, ничего не нужно, спасибо. Но вот голова, правда, болит очень, — договорив, темничка раздражённо закатила глаза и с силой сжала правую руку в кулак, после резко распахнув пальцы.

Полусветляк сочувственно кивнул знакомой, а поражённый чужой Магией таец вмиг замолк, несколько раз хрипло откашлявшись от остатков боли. После очищения организма от трупного яда, от незнакомца стало доноситься лишь еле слышное тяжёлое дыхание, а вставать он, как было понятно, сам не собирался и ждал помощи от товарищей, которые, — все, кроме Пхата, — всё это время скрывались за дверью.

— И, Хат, передай этому мученику, чтобы на носу себе зарубил, что не стоит больше вламываться к нам в комнату и орать так, будто он тут демона призывает, а не утренние песенки своим младшим поёт. Откуда вообще у вас ключи от нашей квартиры?!

Озвученный Доминикой маг тяжело сглотнул и медленно, еле слышно пробормотал другу что-то на ухо, присев на корточки.

Дослушав, тот громко взвизгнул свинкой и, лихорадочно крутя головой, начал истошно кричать что-то по-тайски, пятясь назад, к соседкам Ники, что тоже предусмотрительно стали отходить к стене, подальше от новенькой, а Хат, дослушав вопли товарища, более спокойно, — хотя так можно было подумать только по лицу, ибо руки его заметно подрагивали, — подняв взгляд с перепугавшегося существа на девушку, перевёл ей:

— Он не хочет ничего рубить себе на носу и просит тебя не заставлять его это делать.

Он готов отдать тебе всё, что имеется у него в жизни, взамен на собственную неприкосновенность. Также он пригрозился нанять охрану, чтобы она защищала его от тебя, чего, конечно, не сделает, но слова уже брошены, пусть и на ветер. Моё дело перевести, ваше — удивиться, — выдержав некоторую паузу, Тхонгкхамат с монотонной хладнокровностью продолжил: — Нашла, кому такие поговорки посылать.