Ангел света и любви. Философский роман

– Ты спотыкался на каждом слове, и я… – не успела она договорить, как они услышали шаги на лестнице – это была Лили.

– Ну вот, дорогая, всегда приятно вспомнить, когда есть о чём вспомнить.

– А помнишь, как морской прибой ласкал нас с тобой, играло солнце, пела листва под ветреные колокола. И небо казалось нам райской водой, мы укрывались его красотой. С тобою мы вместе были тогда, с хрупкою музой легла чистота, нам небо так часто с тобой улыбалось, что казалось, мы как дети в его любви растворялись.

Об этом да, я помню, мой хороший.

– Дорогая, это замечательные слова.

– Это в благодарность тебе я сберегла эти слова для такого момента, как этот.

– Восхищён тобою, моя орлица, и никогда не переставал восхищаться, несмотря на наши временные разногласия.

– Спасибо, Хавьер!

– На эти слова, моя дорогая Антуанет, я могу тебе ответить только взаимностью, – они поцеловались в губы и устремили свой взгляд на приближающуюся Лили.

Она вся сияла.

– Мам, пап, с добрым утром! Мои дорогие родители! – и вприпрыжку направилась к ним.

– Доброе утро, Лили, доченька! – в один голос сказали они.

Она подбежала к ним сзади и обняла, целуя их в щёки.

– Дорогая, ты сегодня прям-таки чересчур позитивна.

– Пап, нельзя быть чересчур позитивным.

– Извини, дорогая, просто ты сегодня вся сияешь.

– Это плохо?

– Ну что ты, это хорошо, очень даже хорошо, но я хотел сказать…

– Лили, папа хотел сказать, что ты сегодня обворожительна, – она взяла его за руку, притянула ближе к себе и поцеловала в щёчку.

– Да, милая, мама права, как всегда, именно это я и хотел сказать, – он улыбнулся, при этом развернул салфетку и постелил на ноги. – Давайте приступать к завтраку.

– Давайте, – улыбнувшись сказала Лили.

Тем временем Марк собирался, перебирая все свои наряды и не только наряды, но и мысли в его голове беспорядочно скакали, сменяя одну идею другой, он никак не мог прийти к конечному результату, вроде то и не то, что лучше надеть и как вообще лучше… а может… да ведь это и не главное, и всё же… фу ты, блин, что я с шести часов как белка в колесе, в конце-то концов, это суета, которой здесь не место.

Он присел на край кровати. «Это же пикник, а не званый ужин…» Марк задумался, поставил одну руку на колено ладонью вверх и облокотился на эту ладонь подбородком, сдвинув при этом очень серьёзно брови, пристально уставился на шкаф с рубашками.