Противоположные начала

Велеслав часто задышал и резко развернулся, пытаясь отвлечься на висящий в углу пучок какой-то травы, дабы унять своё внезапно нахлынувшее желание.

Шорох на крылечке заставил всех невольно напрячься и прислушаться, а после в сенях послышались шаги, затем тишину нарушил громкий стук в дверь. Ягла, заметалась по комнате, молча указывая братьям на голбец у печки, те старались как можно тише там уединиться. Но места было очень мало, поэтому Велеславу пришлось забираться на саму печь. Стук в дверь повторился более твёрдо и уверенно.

— Ягла, что случилось? Почему ты кричала? — послышался обеспокоенный приглушённый голос мастера Данилы с той стороны двери. — Я войду?

— Нет, не входи! — прокричала Ягла, второпях зажигая лучину снова. — Я не одета. Погоди!

Из голбца послышался звон, что-то свалилось на пол, либо на Беломира. Велеслав хмыкнул, пытаясь сдержать вырывающийся наружу смех. Ягла закатила глаза, покачав головой, и зашагала к двери. Распахнув её, она встретилась с растерянным взглядом Данилы.

Тот сразу мельком глянул хозяйке через плечо и, увидев беспорядок в избе, спросил:

— Что стряслось?

— Я решила обмыться, прилегла и заснула, а когда поднялась, случайно налетела на корыто, которое забыла убрать. Вот и закричала с перепугу. — пояснила Ягла, почти не соврав.

— Весея где?

— Я одна, нет её. — пролепетала Ягла, сглотнув подкатывающий к горлу ком.

— Долго она что-то... — Данила задумчиво потёр бороду. — Ладно. Пошёл я тогда работать. Не пугай больше так.

С этими словами мастер развернулся и зашагал прочь, а Ягла, прикрыв за ним дверь, медленно осела по стенке и горько заплакала о своей большой утрате.

Глава 10

Разговор о серьёзных вещах — это как узелки на наузе, которые нужно вязать терпением и вниманием.

Услышав звук захлопнувшейся двери и удаляющиеся шаги Данилы, первым из голбца в избе показался Беломир, стряхивая с себя непонятные, путаные нити, свалившиеся на него откуда-то сверху, когда он пытался уместиться в тесном пространстве.

Затем и Велеслав бесшумно спрыгнул с печи. И узрели пред собой братья, как в кромешной темноте Ягла, опустившаяся на струганный дощатый пол, беззвучно рыдала. Плечи её содрогались в такт тихим всхлипам, лицо было прикрыто ладонями, ноги поджаты под себя. Никто не решался приблизиться первым. Парни понимали, что Ягла, храбрившаяся ранее, так и не успела честь по чести оплакать бабушку, погоревать о ней и отпустить.