Притворись моей кицунэ

Для Хитоми был собрал паланкин, в котором девушка и продолжила это изматывающее путешествие.

Продвигались медленно, даже императору пришлось слезть с коня, на осыпающейся крутой дороге он легко мог подвернуть себе ногу. От того, столь желанная крыша храма, показалась среди деревьев лишь на закате.

В алых лучах, полуразрушенные красные ворота с каменными скульптурами чудовищ, смотрелись особенно неприветливо. У Хитоми по коже пробежали мурашки, когда она прошла через них вслед за императором. Пристройки и навесы выглядели заброшенными, сквозь гравий во дворе святилища местами прорастали сорняки.

Пока девушка оглядывалась по сторонам, охрана разведала территорию, а слуги зажгли факелы.

— Здесь никого нет, — доложил Чинхо.

— Уверен, шаманка где-то поблизости и завтра появится. — спокойно ответил Акихико, — будем ночевать здесь.

После скромного ужина, слуги расстелили тонкие дорожные футоны и ушли в дальние пристройки. Лина лежала, тревожно вслушиваясь в ночные звуки, она знала, что где-то среди теней притаились самураи, охраняющие покой императора, среди них Чинхо, но спокойнее ей не становилось.

Местами доски пола были прогнившими и зияли черными дырами, из которых отчетливо слышалось шуршание, разросшиеся вокруг храма деревья скребли по крыше от порывов ветра. А когда в темноте где-то поблизости раздался грубый зловещий смех, Лина резко подскочила.

— Это всего лишь фукуроо, — засмеялся Акихико, привстав на локте, — но, если тебе страшно, можешь лечь ближе.

Девушка перетащила свой футон вплотную к постели императора.

— Неужели, ты не слышала совы раньше? — видимо, императору тоже не спалось.

— Слышала, но здесь такая пугающая обстановка, что в голову сами собой лезут образы страшных чудовищ.

— Ни одно чудовище не посмеет напасть на нас. Прямой потомок Небесного Дракона им не по зубам. Рядом со мной тебе нечего бояться, к тому же, нас охраняют лучшие самураи.

— Вы правы, господин, мой страх напрасен.

Вскоре, девушке все же удалось заснуть, но сон ее был тревожен.

Ей снилось, будто у нее появились уши и хвост, она бежала по лесу, пока не споткнулась, запутавшись в неожиданно появившихся четырех лапах, и кубарем покатилась со склона, а когда падение прекратилось, она уже полностью была лисой, и в далеке доносился собачий лай, заставляющий ее сердце бешено стучать.

Лина проснулась в холодном поту, испуганно озираясь по сторонам и с удивлением обнаружила, что уже утро.