Притворись моей кицунэ

Шаманка недавно пришла и вела какие-то приготовления за закрытыми дверями дзиндзя[1]. Проходящая мимо служанка увидела, что госпожа проснулась, и Хитоми сразу же окружили заботой, принесли воду для умывания, завтрак, горячий чай, и гребни, чтобы сделать красивую прическу. Когда привычные утренние ритуалы были закончены, наложницу уже ждал император. В его движениях читалось нетерпение, и девушка поспешила, вместе они перешагнули порог святилища, но путь мужчине перегородила старуха.

— Только она. — шаманка ткнула пальцем в Лину.

— Я хочу видеть, что происходит. — настоял Акихико.

— Или идет только лисица, или я отказываюсь проводить ритуал. — настояла на своем шаманка.

Император был вынужден отступить, и за спиной Лины с неприятным скрипом закрылась тяжелая резная дверь. Помещение дзиндзя было не слишком большим, но света от девяти толстых свечей явно не хватало, чтобы разогнать пугающую тьму, собирающуюся в углах и под балками высокого потолка, с которого свисала паутина. Свечи стояли напротив чудовищных деревянных фигур, с искаженными злобой мордами.

Старуха надела на лицо маску и стала разжигать пучки каких-то вонючих трав. От едкого запаха стало щипать в глазах, а сквозь выступившие слезы, девушке показалось, что морды шевельнулись — кто-то из них моргнул, а чей-то оскал стал чуть шире. Она сидела в центре, куда ее грубо подтолкнула старуха, и сжимала руки, про себя молясь, чтобы все это быстрее закончилось. Старуха стала напевать какое-то заклинание, ритмично раскачиваясь и перемалывая в большой напольной ступке различные ингредиенты.

Лины готова была поклясться, что она видела сушеных многоножек, куриные головы, мышиные хвосты, большую лягушку и сброшенную змеиную кожу. Если шаманка попытается заставить ее выпить или съесть это — она лучше умрет, твердо решила девушка. Перемолов всю эту гадость до нужной консистенции, старуха добавила в ступку саке и стала катать маленькие шарики. Лина мысленно была готова вскочить и бежать прочь, если шаманка двинется в ее сторону с этим угощением. Но ворожея разложила шарики на маленькие блюдца и расставила напротив демонических ликов, а затем подожгла их. Запах трав показался вполне приятным, по сравнению с той вонью, что стояла в святилище теперь. Шаманка села на колени и стала звенеть маленьким колокольчиком, продолжая распевать заклинание.

Подношение догорело, но ничего не случилось. Старуха поднялась с колен и направилась к дальнему углу, где лежал мешок с ее вещами.