Соловьи не поют зимой

Поцелуй был волнующим, долгим и глубоким, а когда губы разомкнулись, Надя обняла Инчэна так крепко и отчаянно, что сама удивилась этому порыву. Это было даже больше горячего желания, больше тяготения девушки к любимому мужчине. Это был безмолвный крик одиночества, которое юная Соловушка с двенадцати лет, с тех пор, как отпели мать в Успенском соборе города Соловьёвска, носила в себе ледяной печатью.

Водка отлично развязывала язык.

- Прости меня, прости, – сбивчиво шептала Надя, - но я хочу большего.

Инчэн... мне было так… так странно все это время... и одиноко. И очень хотелось, чтобы такой, как ты, был рядом... слышал... чувствовал... понимал. Я пьяна и что-то не то говорю? Не сердись. Все это даже не имеет значения. Потому что ты - это ты. Я лучше никого уже не встречу! Просто я тебя...

Она вновь коснулась его губ – с такой сумасшедшей нежностью, какую вряд ли сама в себе подозревала. А потом закрыла глаза и прильнула к дракону с очевидным посылом - он мог теперь делать с ней что хочет.

..

У него были женщины, но ни одну из них не выбирала жемчужина. Никого он так сильно не любил, не желал, не хотел оберегать. Так, как Надю. Его прекрасную Надю. Хотелось сказать, что он никогда не оставит её. Она за краткие часы так прочно поселилась в его сердце, что он не сможет уехать, и сделает всё... всё... Но этот её поцелуй не требовал клятв и лишних слов - их сердца обещали друг другу, и две линии судьбы уже сплелись алой лентой небожителей.

Не разрывая поцелуя, Инчэн подхватил Надю на руки и отнёс на постель. Осторожно опустил на простыни и наконец отстранился, чтобы снять пиджак.

- Твои глаза сияют ярче звёзд... – прошептал он, прежде чем поцеловать её снова – на этот раз более требовательно, чувственно и горячо. До головокружения, до замирания сердца... И она отвечала, отвечала ему так, как ни одна женщина никогда не смогла бы ответить.

Ему не нужно было спрашивать, он и так знал, что у неё не было мужчин.

Драконья сущность чувствовала это. И оттого Инчэн был предельно нежен, предельно осторожен. Он аккуратно расстёгивал застёжки на одежде Нади и снимал свою, не забыл снять и кулон с шеи девушки, чтобы случайно не порвать красивую цепочку. Ощущал, как Надя дрожит, и шептал ласковые слова о любви, о своих чувствах, о том, что она единственная. И это была правда, они оба это знали. Инчэн не мог лгать, потому что его дракон не позволил бы ему.