Соловьи не поют зимой

Когда он понял, что Надя готова, стал действовать ещё нежнее, ещё мягче, и первый несмелый стон, сорвавшийся с её губ, он поймал своими, украв умопомрачительным поцелуем часть её боли. Двигался медленно, полностью владея собой, но отклик Нади сводил его с ума, руша любые установки контроля. И Инчэн в конце концов не справился, в какой-то миг отпустил себя, теряясь в ощущениях, в её руках и губах, утопая в ней, как в божественном сиянии девяти небес.

А она ловила его губы, приближавшиеся к ней, своими полураскрытыми влажными губами, точно зная теперь, что самые сладкие поцелуи на свете - вот эти.

.. во время обоюдных движений, во время самой жадной близости. Не было никаких сомнений - это не самообман, не красивая праздничная интрижка, это... оно. Её. Навсегда.

На самом пике Инчэн, едва ли отдавая себе отчёт, шептал её имя и признавался в любви как никому и никогда:

- Я люблю тебя, госпожа моего сердца, моя Надя.

- Я люблю тебя, Инчэн, - со стоном отвечала девушка, - как же я тебя люблю.

..

Её первый мужчина был с ней так нежен, так ласков и внимателен, что боль потонула в сладостно-острых судорогах, в нарастающем слепящем наслаждении... казалось, оно может длиться бесконечно, но что-то внутри непривычно и удивительно взорвалось, Надя вскрикнула, прогнулась, стиснула тело возлюбленного... и прошептала:

- Люблю тебя... мой дракон... Радость моя...

Они ещё долго лежали обнявшись, а когда Надя заснула, Инчэн смотрел на её умиротворённое лицо и не мог поверить собственному счастью.

Не мог поверить, что именно сейчас встретил предназначенную ему женщину. Ему хотелось забрать её, унести в далёкий Персиковый край, чтобы она была только с ним, пела только для него. Но птицы не поют в неволе, он слишком хорошо это знал.

Мама, его светлая и возвышенная матушка, была фениксом, наследницей древней династии, а отец, конечно, драконом. Обычная драконья властность и стремление всё контролировать были в нём особенно сильны, и оттого однажды его бесконечная преданность и любовь стали для мамы золотой клеткой.

Но птицы не поют в неволе, а фениксы не живут, не перерождаются, лишь затухают. И она затухала постепенно, пока огонь её силы не начал сопротивляться. И тогда разразился скандал, из-за которого Инчэн потерял обоих родителей.

Сейчас, глядя на Надю, он думал, что обрёл в ней утраченное много лет назад, когда родители ушли.

***

Наблюдать за ними в ресторане было утомительно и тоскливо.