Камешек в груди

Наш новый капитан Сошин запретил близко подходить к берегу, поэтому действовал с максимально возможной дистанции. Как оказалось, ей являлась прямая видимость. Мы прошли вдоль берега всей бухты и, после нас, на плаву осталась только мелочь не имеющая плетений. Да и смысла в их уничтожении не видел. Не заморачивался подсчётом кораблей – этим занимались другие, а уж сосчитать число утонувших и для них было нереально. Но, хочу заметить, так как более трёх десятков кораблей деактивировал на суше, их могло быть нА-А-Амного больше.

После команды Сошина "Держать курс на Ростану", отправился в свою каюту. Не устал, но непонятного характера тяжесть давила мне на грудь и от этого в башке путались мысли. В молодости, как-то раз сильно намешал спиртного в один из тёплых летних вечеров. Так вот, на следующее утро чувствовал себя примерно так же, только сейчас это было без разрушающей мозг боли.

Вырубился, как только голова коснулась подушки.

Темнота. Снова тут. Странно. Почему вдруг. Пробую, "как обычно" включить музыку и меня подбрасывает на койке.

— Мля-а-а! — Очухиваюсь у себя в каюте, а голову разрывает дикая боль. Что за фигня.

Шатаясь, выхожу на воздух. Лёгкий морозец прихватывает уши и нос. Чистое звёздное небо с укором смотрит на меня. Из глаз льются слёзы, боль такая, что хочется выброситься за борт. Провести параллель между деактивациями и болью нетрудно, но в таком состоянии делаю это не сразу. Лишь желание избавиться от страданий помогает мне в этом. Вцепляясь в перила до обломанных ногтей, всей душой желаю избавиться от чёртовых кораблей внутри себя.

Треск, грохот и звук сминаемого дерева! И всплески воды, в которую падает "гордость Тармента". Мешанина из кораблей падает примерно с десяти метров. К моменту, когда весь экипаж высыпал наверх, по правому борту высилась верхушка своеобразного айсберга. Сцепившиеся друг с другом чем попало, корабли пока держались на поверхности.

"Красиво." — Подумал напоследок. Упал ли на палубу, или меня подхватили, сказать затрудняюсь — этого уже не помню.

Столица Рарийского княжества.

— Господин Воронцов, прошу прощения. У меня личный приказ князя доставить тебя к нему.

Отряд конных дружинников из десяти человек стоял под окнами ювелирной мастерской. Один из них, представившийся десятником Филиновым, поднялся на второй этаж и сейчас находился перед Гордием.

Гордий безэмоционально посмотрел на визитёра и спросил. — Как он погиб?

— У меня нет таких сведений.