Камешек в груди

Могучий кулак Гордия пробил дыру в боковой стенке дубового книжного шкафа. — Рассматривая через клубившуюся книжную пыль расщепленные доски, он, не глядя на десятника, ответил. — Мне надо переодеться, капитан. Через десять минут буду готов.

— Мы будем ожидать на улице. И кстати, ты неправильно меня понял. У меня нет сведений о том, что он мёртв. Потому как час назад он ещё точно был жив.

Усадьба Воронцовых.

— Вот такие вот дела, Чернава. Дарственная на родовую землю в столице и племянник в двухнедельной коме.

Залитая слезами Чернава обнимала неподвижное тело Горислава и прислушивалась. Стук его сердца был почти не слышен. Землистого цвета кожа обтягивающая череп юноши, высохшие конечности и ввалившийся живот говорили о сильнейшем истощении. Гордий привёз племянника в телеге, заказанной лишь для этой цели. Чтобы не растрясти Горислава, на оси были наложены очень мощные плетения. Для этого князь не пожалел выделить самых умелых чародеев.

Лучшие целители княжества и верховные жрецы солнечных богов пытались вывести его из комы, но никакие воздействия не оказывали положительного эффекта.

Единственное, что у них получилось – это соорудить специальную поилку, снабжённую маленьким узелком чар. Лишь благодаря ей парень ещё жил.

— Ему нужен алатырь. У тебя есть. Дай ему. — Обычно тихий и незаметный, сейчас Сатиль бесцеремонно тыкал пальчиком в пупок хозяина дома.

— Оберег рода? Но у него есть свой. — Изумлённый Гордий смотрел на деловитого домового.

— Я вижу, что он его поглотил, теперь, те кто внутри, делят его.

Все сейчас там внутри. — Домовой коснулся головы юноши.

Чернава умоляюще прижала руки к груди. — Пожалуйста, дай ему камень.

— Да я разве против? — Гордий возмущенно глянул на жену. — Сейчас. — Он оттянул ворот, снял с груди оберег, подошёл к племяннику и положил камень между костлявых ключиц паренька. Через какое-то время стало ясно, что что-то изменилось. Дыхание стало более заметным, дёрнулись кончики пальцев правой руки, следующими начали двигаться зрачки под веками.

И, вообще, его тело как-то расслабилось. До этого, он был словно одеревеневший, а сейчас стал более естественным – исхудавшим, больным, но, наконец-то, заснувшим обычным сном.

***

Очнулся в тот день, когда на улице пошёл первый снег, а вот самостоятельно подняться с кровати, смог только через две недели. Зато теперь по себе знаю, что такое впасть в спячку.

Открываю глаза, а за окном летят белые хлопья снега. Ляпота.