Камешек в груди

Узнав, что путь, который сани проделали за сутки, мы пролетели за пару-тройку часов, Четвертак малость прифигел. — Это ж какие возможности. Это же армию вот так можно... А торговля? Да вы же... С такими лодками и наш волок не нужен будет. Ох. Что же ты сотворил Горислав? Ужас. Кошмар.

— Да чего ты переживаешь, лодка-то одна, а как наносить такие плетения, я не помню. Вон, Волгаст, преподаватель в академии и тот не может разобраться с ними. Только активировать. А если кому-то моя лодка понадобиться, то вот. — Я щёлкнул пальцами и не глядя на барку деактивировал её.

— Кхе-кхе. — Послышалось от Дивея.

— Извини. Твоя лодка, твоя. — Поспешил успокоить рыжего бородача.

— А обратно как? Можешь вернуть? — Спросил Четвертак.

Я прицелился. Щелк. И лодка бухнулась уже возле саней.

— Пойдём-ка, отойдём. — Четвертак вышел на дорогу и добавил, чтобы никто не услышал. — Зятёк.

Глава 28

Труся длинными гривами вороные лошадки весело тыгыдыкали и сани шустро скользили по искрящемуся снегу. Лица мегеры было не видно: от обиды на Стогова та с головой завернулась в пуховой платок.

Зато усатая харя, находившийся рядом с ней, вовсю светился довольством и махал нам рукой. Вцепившись в поводья, Неждан, оседлавший гнедого жеребца, уже почти догнал их, а Ждан всё ещё стоял под нами и провожал поднимающуюся напряжённым взглядом.

Кроме мегеры, рокировка, предложенная Стоговым, устроила всех, меня так в особенности, ведь у этого решения были одни плюсы, ну, как минимум два. Единственное, что не очень – пока девушки в тёплых шубках, эти плюсы плохо ощущаются.

Пока пушистые блондинки крепко держались за борт, я не менее крепко обнимал их и смотрел, как удаляются сани по разрезающей снежную целину чуть тёмной полоске дороги и постепенно превращаются в тёмные точки.

К столице мы подлетели ночью и, если бы не городское освещение, то фиг бы мы нашли места для посадок. Первым мы высадили Люборыба: дома его ожидала большая семья. Всем остальным надо было на остров, но помня слова Первуши, полетели к дому Кондратия.

Приземлившись прямо на улице, чуть не наделал бед, собираясь спрятать лодку. Вовремя вспомнил про сопутствующие эффекты (голожопые попутчики и попутчицы меня бы прибили). Выгнав всех из лодки, вновь щёлкнул пальцами (а чё, прикольно же).

На стук никто не отзывался, пришлось барабанить сильнее. Вскоре в доме кто-то проснулся и за дверью послышался голос сонного Кондратия. — Кто?

— Горислав.

За дверью послышался всхлип, а затем старик взволнованно заголосил.