Улыбнись мне, Артур Эдинброг

Иньч в ответ неопределённо пожал плечами, затянулся и вдруг выдохнул клуб едкого дыма мне прямо в лицо.

– В первую очередь не «интересно», а рискованно, – скрежещущим голосом процедил он, пока я пыталась возмущённо откашляться. – Никогда не знаешь, что за заклинание у тебя перед носом: ведь у великих магов не было единой системы. Каждый из них был демиургом и создавал плетения, как хотел. А ещё очень много заклятий бессмысленны. Например, я тут недавно долго изучал формулу, а оказалось, что она нужна, чтобы колокольчик над твоей дверью звенел, если соседская корова подойдёт слишком близко к забору между вашими пастбищами.

А я угробил на расшифровку три месяца!.. – Он раздражённо нахохлился.

– Ну, это лучше того раза, когда ты по ошибке чуть не снял с себя скальп, – тактично поправила его Мэгги. И чуть дёрнула ногой, тормозя того улыбчивого студента, который умащивал ей щиколотки маслом, а сейчас, увлёкшись, пополз выше.

– А зачем вы вообще это изучаете? – прищурилась я.

Мэгги смирилась с поползновениями однокурсника и откинулась на подушки.

– Миру нужны новые заклинания, Вилка, – сказала она. – Всегда нужны. Всё растёт, всё меняется и расширяется: потребности, задачи, запросы.

– А почему нельзя просто придумать новые плетения? Зачем копаться в мусоре?

– Землянка, ты что, правда считаешь, что мы идиоты? – сквозь зубы процедил Иньч. – Мы бы придумали, если бы могли. Но только великие маги были способны создавать новые заклинания.

А теперь их время ушло… Все наши знания – из книг, и мы не можем этого изменить. Никто из жителей Эпохи Заката не умеет разрабатывать плетения. Естественно, мы пробовали, миллионы раз. Но это просто невозможно. Чего‑то не хватает, магия не слушается. Великие маги были колоссами, а мы лишь тень от их тени. И никому из нас не дано стать демиургом. Увы.

Он замолчал, и это «увы» повисло в воздухе, будто петля для удушения. Все, кажется, в некотором изощрённом роде наслаждались тоской и тленом обречённости.

Прикрывали глаза, пили, курили, страдали. Гном Орфей заиграл нечто меланхоличное…

Привет Донне Тартт, не иначе.

Только Мэгги вдруг кашлянула, поправив венок:

– Не говори «никому», Иньч. У нас ведь есть Артур, верно?

17. Мир в ожидании конца

Не успела Мэгги договорить, как комната наполнилась негодующими криками и бранью. Кто‑то даже на ноги вскочил, демонстрируя крайнюю степень возмущения.