Улыбнись мне, Артур Эдинброг

Борис со стоном приподнялся с моих колен и обвиняюще выпростал длань в сторону медсестрички:

– Пошто, неверная?! Нормально же общались!

Мэгги пожала плечами:

– Ну просто вы вводите Вилку в заблуждение, утверждая, что никто в мире Гало не может придумывать новые заклинания. Артур ведь может. Он – наш мессия.

– Это ещё не факт! – почти выплюнул Иньч, чьё лицо неприятно заострилось при упоминании студента. – Всё, что мы знаем пока, – так это то, что папаша Эдинброг устроил глобальный пипец с Тварями!

– Неправда! – вскочила Мэгги.

Её хорошенькое лицо разрумянилось от праведного гнева. – Порталы с Тварями появлялись и раньше, отец Артура всего лишь пытался их закрыть!

– Ага, а вместо этого размножил!

– Он не специально! Все допускают ошибки!

– Но не такие, которые стоят жизни тысячам людей! – зашипел Иньч, тыча костлявым пальцем Мэгги в грудь.

– Большим делам – большие риски! – уперлась та.

– Народ, наро‑о‑од! – Борис по‑барски раскинул руки и нахмурился, пытаясь утихомирить гостей. – Как по мне, беда не в том, что старый мистер Эрик Эдинброг заявил всем, что он изобретёт заклинание, которое навсегда закроет дыры между мирами… Да здравствуют уверенные в себе люди и всё такое.

Беда в том, что, когда у него это не получилось, он пошёл путём, недостойным истинного самурая.

Все закивали, хотя вряд ли многое знали о наших земных самураях. И об их понятиях чести.

Как и Борис. Ибо он повернулся ко мне и пояснил:

– Чтобы ты знала: повесился папка Артура два года назад.

– Господи… – пробормотала я ошарашенно.

Так вот о ком говорил нимфин Каприз.

– Ага, – тяжело вздохнул Борис. – Что почему‑то не убило его пошатнувшуюся репутацию, а, наоборот, укрепило её: для многих самоубийство стало признаком того, что чувак был гением‑пророком, покинувшим нас, грешников, в назидание.

– Он и был гением, Бор! – закричала Мэгги, но Борис лишь отвернулся.

Пара студентов недовольно поднялась, одёрнула тоги и пробормотала:

– Мы пойдём. Не любим политику. И разговоры о конце света.

– Не‑не‑не! – Бор ухватил их за руки. – Всё, тема исчерпана. Развлекаемся дальше. Мэгги просто мирра в голову стукнула: прямо сквозь поры на коже к мозгу примкнула и закоротила там что‑то. Мэг, вечеринки – время наслаждений, а не политических споров… Тем более, греческие вечеринки. Кстати, рассказать вам, что такое настоящая дионисийская оргия?

– Рассказать! – обрадовались студенты.

Мэгги поморщилась было, но потом пожала плечами и плюхнулась обратно на ковёр.