Падшие небеса

Одного он лишился еще вчера, а два шатались, и десна нещадно ныла. Сегодня он прошел по грани, а поединки продолжатся до вечера, хотя в том каменном мешке, в котором он находился о времени сложно было говорить. Стены вокруг зачаровали мастерки – они не только вытягивали магию из пленников, но и желание сбежать. Мир там наверху казался чем-то несущественным, даже пугающим. Ему, сыну подземья, приходилось тяжело в клети, а тех кого не защищала твердь было в разы хуже. Лазар четко определял, где мысли и чувства навязанные, а где его собственные.

Чары притупляли чувства, терзающие изнутри: Лейф погиб, защищая его, тонкая нить, что связывала их разорвалась с последним вздохом верного друга.

– Отличная добыча, – процедил Лазар, вспоминая довольное лицо охотника. За шкуры горных медведей всегда давали очень высокую цену, подобный товар считался редким и потому дорогим.

Рабский ошейник, что теперь не давал спокойно дышать, слегка ослаб, чтобы не подвергать полезную и прибыльную вещь лишнему воздействию, хозяин пошел на уступку.

Лазар мучительно скривился, сама мысль о том, что у него теперь есть господин причиняла боль.

– Свободный, такие умирают зрелищно, – сказал ему Мириг Копт, когда потешался над бессильной яростью Лазара. – Воины-гномы большая редкость среди бойцов арены, ты, ярко воссияешь на ее кровавом песке.

Лазар ничего не ответил на это заявление, лишь бросил тяжелый взгляд на купца, молча обещая расправу при возможности. Копт только рассмеялся, не веря ему.

– Ненависть – сильное чувство, не потеряй его, гном, – наставлял его хозяин, от чего гару Корему становилось только хуже. Человек нарочно раздувал пламя внутри него, чтобы эмоции возобладали над разумом. – Очень скоро ты станешь с радостью выходить на арену, чтобы напиться чужой крови, услышать крики толпы и почувствовать азарт битвы.

– Я не зверь, – глухо обронил Лазар.

– Ты станешь им, – пообещал торговец, и гар Корем поверил ему. Сегодня он встретился с такими на арене, люди, потерявшие все человеческое – одни превратились в хищников, готовых бросаться на противников с голыми руками, другие стали воплощением холодного расчета – живые боевые големы, выходящие на песок по приказу хозяина, без эмоциональные и преданные своему господину.

В произошедшем он никого не винил, кроме себя и своей гордыни. Он поверил, что сможет справиться с ситуацией сам и даже не капли не усомнился в том, что у него получится.