Падшие небеса

Тогда возможно отомстить? Мстить существу, которое видело рождение нашего мира – глупее мысли нарочно не придумаешь. Уничтожить? Я слабо представляю, что нужно совершить, чтобы воплотить эту мысль.

Но глядя на тела моих родных – руки невольно сжимались в кулаки, хотелось растерзать милорда-ректора, потом воскресить и далее по кругу, пока желание мстить не отпустить. Что я могу сказать? Оба пастыря, что эльфов, что гномов стоили друг друга – идеальная пара. Столько веков идти к своей цели, не забывая и про себя.

И тут законно появляется вопрос, что же им нужно в итоге? Гномы разделились на два народа, эльфы почти уничтожены, людской род тоже переживает не самые лучшие времена, в мир пришли орки, которые клыками вырывают свое место здесь – что же там в конце?

Помню, такое же уничтожающее изнутри чувство, у меня родилось, когда сердце Илвы легло на алтарь, а старуха радостно улыбалась. Великий план медленно, но верно осуществлялся, и неважно, что каждый шаг к их неизвестной цели – это чужие жизни.

Люди, эльфы и гномы – всего лишь пешки на шахматной доске, в которую превратился мир Сараф.

Что они желают получить, зачем так терпеливо, веками, стремятся к цели. Какова она? Сколько еще безумных ходов они воплотят, чтобы претворить ее?

– Яра, не время предаваться размышлениям! – одернул меня Айрдгал, потому что я просто застыла над телами родных. Отец, которого я ни разу не видела больным, всегда казался мне воплощением силы и мощи, ведь столько лет он работал в кузне.

Мама вечно занятая на кухне и во дворе, а иногда пропадавшая в лесу за сбором трав и ягод для продажи и изготовления снадобий, ее способности улыбаться даже в самые трудные времена удивлялись все знакомые. Младший брат неуемный человечек, выросший уже настолько, что я бы его не узнала, подросток, который вот-вот превратиться в мужчину. А теперь они лежали передо мной под заклятием сна.

– Яра! – уже более настойчиво проговорил Айрдгал и даже встряхнул меня.

– Довольно, слышишь. Живы, и слава предкам, все остальное можно исправить.

– Ты не знаешь его, – покачала я головой, отрицая даже возможность что-то изменить. – Цена может оказаться не соизмеримой.

– Плевать! Мы перейдем эту реку, когда подойдем к ней, пока же твои терзания бессмысленны и разрушительны.

– Ты прав, извини, – согласилась с ним, а после оторвала взгляд от родных, ища Оливера. Крысы нигде не было, хотя его одежда так и лежала у наших ног.