Останься в Вейзене

Ничего, для рассматривания под микроскопом эти осколки всё ещё сгодятся. А для магии нет, раз уж так сказал главный эксперт по колдовству в этом городе.

— Ну вот, — только и сказала я. — Значит, наши эксперименты прекращаются.

Не то чтобы Гетбер расстроился. Напротив, улыбка его стала раз в десять радостнее. Он распрямил плечи, посмотрел на меня, и мне показалось, что в глазах его блеснули красно-золотые искры, хотя на небе от фейерверков уже следа не осталось.

— После такой результативной деятельности неплохо было бы отдохнуть наконец, — заметил он.

— Как хорошо, что сегодня у меня впервые за несколько недель полностью свободный день. Что насчёт тебя? Я все ещё не отказываюсь от предложения показать тебе город. Погуляем?

Совсем не хотелось портить такой волшебный сверкающий момент. Но ведь и небо стирало с щек румянец, становясь пронзительно голубым. Не может вся эта красота длиться вечно. Слишком уж она хрупкая.

— Своих учениц вы тоже зовёте на прогулки?

А я — неосторожна до невозможности.

В детстве разбила хрустальный графин — после этого мама не разговаривала со мной неделю, очень он был ей дорог.

Теперь рушу моменты. Лицо Гетбера мгновенно изменилось: стало суровым, даже строгим.

— Ты — не моя ученица.

Хотя сейчас, под его тяжелым взглядом, я почувствовала себя именно так.

— Я благодарна вам за помощь и за то, что от дождя укрыли, но все-таки… надо разграничивать работу и личную жизнь.

— Можешь не продолжать, — Гетбер взмахнул рукой. — Я уже понял, что ты предпочитаешь проводить время в другой компании.

— Он направился в сторону лестницы, ведущей обратно, в дом. — Не понимаю только одного, существует ли конкретная причина, по которой я неприятен тебе? В том ли она, что я не бросился тебе в ноги при нашем знакомстве? Или в том, что не приглашаю на премьеры? Или это беспричинное, необъяснимое чувство отвращения? Если так, тогда ты права. Оставаться рядом со мной насильно точно нет никакого смысла. Я быстро раскрою твой секрет.

— Вы слишком много на себя берёте, — только и сказала я.

— Да? И как ты это поняла?

Мы незаметно переместились к двери квартиры и остановились друг напротив друга.

— Необязательно испытывать отвращение, — заметила я. — Безразличия достаточно.

— Безразличие. Понял.

Я мышью проскользнула внутрь квартиры, собрала мятые вещи в мятую же сумку, молоток завернула в новое платье. На прощание мы с Гетбером обменялись взглядами, полностью разочарованные друг другом, и я стала наконец свободна.

Сам виноват.