Останься в Вейзене

Пусть это даже будет кто-то из преподавателей, которые даже не здороваются со мной.

Но во двор так никто и не вышел. И я вернулась к себе.

Начиналась новая неделя. Наступала неумолимо.

Утром я отвела лекцию у студентов, постоянно ловя на себе взгляды Вилсона, но поговорить нам так и не удалось. Да и был ли смысл? В этот раз тема показалась студентам сложно, поэтому я ещё долго отвечала на вопросы. Разговоры о вещах, в которых я хоть что-то понимаю, успокаивали. В отличие от моих подопечных, аудиторию я покидала воодушевленной.

У меня была целая свободная пара — мы с Ирмалиндой договорились, что поедем в лабораторию после обеда. Я сходила до Феранты, но, как случалось уже не единожды, на месте её не оказалось. Была вероятность повстречать Феранту в коридорах. Я вдоволь нагулялась по коридорам, но не встретила ни её, ни кое-кого ещё.

Никому в этом не признаваясь, где-то в глубине души я все же надеялась, что Гетбер попадется мне на глаза. Но ни в понедельник, ни во вторник этого не произошло.

И я перестала ждать. Сколько ещё раз он пообещает мне нечто, чего не может исполнить?

Сколько себя помню, я всегда такой была. Придумывала себе то, чего не существует в реальности, и искренне в это верила. Вот и теперь моя дурная голова отчего-то решила, что Гетбер действительно хочет проводить время рядом со мной, и теперь я озираюсь, пытаясь его отыскать.

Хотя бы с Ирмалиндой у нас всё заладилось.

Я решила не суетиться и ещё в наш первый совместный день достала из потайного шкафчика камень среднего размера, отливающий небесно-голубым цветом.

Ирмалинда воспринимала магию иначе, нежели мой предыдущий помощник: она обращалась с ней интуитивно, примерно как я, поэтому моя идея создать математическую модель почти сразу же была отвергнута.

И все-таки Ирмалинда чуяла магию неплохо. Создавая знакомые заклинания, испытывая их в привычных ситуациях, она чётко могла сказать, насколько сильно присутствие камня искажает заклинания. Ирмалинда неплохо разбиралась в бытовой магии (впрочем, ничего удивительного здесь нет), так что за пять дней нескончаемых опытов мы выдраили лабораторию до блеска.

Подмели полы раз под тридцать, протерли пыль даже на самых дальних полках, расставили стекло на равноудаленном расстоянии. Беспорядок присутствовал лишь только в моём лабораторном журнале, где одна на другой громоздились отметки от наших экспериментов. За эту рабочую неделю я почти добралась до его середины.