Останься в Вейзене

Надеюсь, не количество лет, которые я, по задумке, должна провести в Академии — есть у того, кто придумывал эту комбинацию, некоторая страсть к датам…

Вот и что мне делать с этой красотой дальше? Я подошла к окну и поднесла его поближе к свету. Полупрозрачный, свет проходит насквозь и рассеивается на моей ладони зеленоватым туманом. Надо все-таки отыскать инструменты и провести его вскрытие. Даже цвет, как выяснилось, можно смотреть только на свежем изломе. Да и форму кристаллов сложно определять по отполированной внешней поверхности.

Вот определю я все это, и что дальше? Как подвести это к магии?

Гербер говорил, я тоже несу в себе её частичку.

Я вернула камень в шкатулку и поближе придвинулась к окну, практически уткнулась в стекло носом. Деревянная рама пропускает в лабораторию сладкий весенний воздух. На небе с самого утра припекает солнце — клянусь, будь я сугробом, растаяла бы под ним, не колеблясь. От любопытных глаз окна лаборатории защищает куст барбариса с растопыренными пучками листьев-лопаток.

На ветках уже различимы красные цветочные почки. Скоро загорятся огнём.

Точно, огонь!

Герберу не понравилось моё имя, поскольку оно напомнило ему заклинание, призывающее огонь. Я всё ещё понятия не имею, согласно какой логике здесь работает магия. Но кто мне мешает попробовать?

Я прикрыла глаза и выровняла дыхание. Затем взглянула на собственную ладонь и шепнула тихонько:

— Вар-Вэйр.

Ничего не произошло. Я попыталась снова, вкладывая в заклинание силу и энергию. Ничего.

Попробовала ещё раз.

Потянулась вслед за заклинанием душой, пожертвовала на него частичку себя. И снова мимо. Видимо, весь мой магический потенциал тратится на то, чтобы переводить незнакомые словечки.

Почему даже сон лишает меня преимуществ, доступным всем остальным?

Гербер говорил, камень выдал себя, когда усилил магию во много-много раз. Но ведь нужно иметь эффект, хотя бы микроскопический, чтобы было, что усиливать? И все-таки мои руки сами собой потянулись к камешку. Я сжала его в ладони и, смотря на кулак, повторила тихое «Вар-Вэйр».

И снова пустота.

Пора настраивать микроскоп и разыскивать геологический молоток — такой, с заострением на конце, любимый предмет сказочных гномов, работающих в рудниках.

Я разжала кулак. И на свободу вырвалось пламя. Недолго оно продержалось — секунду, быть может, и даже не успело согреть, не говоря о том чтобы обжечь. И все-таки оно было, насыщенное зеленое, будто кто-то поджег смесь с примесями бария и меди.