Останься в Вейзене

Сколько можно на карандаш их накручивать? И ещё мне нужны солнцезащитные очки, поскольку светит оно здесь так ярко, что иначе кроме как сощурившись передвигаться по улице невозможно.

Итак, у меня две тысячи странными мелкими бумажками желтого, серого и синего цвета с непереводимыми символами вместо наименований. На каждой бумажке — портреты, и некоторые из них даже кажутся отдаленно знакомыми. Вроде бы, я видела этих старцев в кабинете Феранты. Кстати, надо, что ли, будет все-таки прогуляться до собственного начальства и рассказать о сомнительных успехах в исследовании…

В этот раз на входе в омнибус с меня вежливо затребовали десять рубионов — не планировала, конечно, тратиться на проезд, но зато теперь знаю, как называется местная валюта.

Только потом обернулась на салон — и встретилась взглядом с Вилсоном.

— Здравствуйте, — кивнул он.

— Здравствуйте, — я кивнула в ответ.

— Здесь свободное место позади меня.

— Да, я вижу.

Больше свободных мест все равно не нашлось, так что я села за Вилсоном.

Он тут же обернулся и сказал тихо:

— В следующий раз говорите, что вы здесь учитесь. С нас не берут деньги.

Я фыркнула:

— Буду знать. Хотя и не думаю, что сильно обеднела от этих десяти… рубионов. У вас была лекция?

— Она и сейчас есть, — признался Вилсон, почесал нос. — Но я не очень хорошо себя чувствую, поэтому решил уйти пораньше. Что сидеть бессмысленно?

— Болеете?

— Да так, — отмахнулся он. — Перестарался с празднованием маскарада. Простыл. А вы… по делам? Или так? Можете не отвечать.

Я часто чересчур любопытен.

— Выздоравливайте, — искренне пожелала я. — Больше отдыхайте и не позволяйте болезни полностью подчинить вас своей власти. А на вопрос я отвечу. Никаких серьезных планов у меня нет, но я хочу совершить несколько покупок.

— Спасибо, — улыбнулся Вилсон. — К вам на лекцию я все равно приду, даже если буду при смерти, чего, надеюсь, не случится… — И через мгновение добавил: — Вам показать места? Я имею в виду лавки, которые держат честные люди.

Слишком много развелось жуликов с сомнительным товаром и любовью придумывать цены, опираясь на лицо покупателя.

— И на какую цену мне с моим лицом стоит надеяться?

— Вам завысят, — польстил Вилсон.

Я встретилась с ним взглядом и отвернулась. Омнибус тронулся с места, и Вейзенская академия слилась в светлое пятно, всё дальше уплывающее от нас.

— Вы разве не хотели отдохнуть? — поинтересовалась я.

Вилсон вздохнул:

— Сидеть на лекции — это одно.