Останься в Вейзене

В самом деле скромненько — всё-таки здесь даже вывески предпочитают металлические. А над дверью, лишенной каких-либо стеклянных вставок, висит композиция из птичек и колокольчиков. Стоило мне потянуть дверь на себя, как прозвучал мелодичный перелив.

Глава 5. О женщинах и кораблях / часть 2

Давно это было, и все-таки когда-то я гостила в гараже у папы. Там правили примерно те же запахи, что и в этой мастерской: дерево, тлеющая бумага, морилка, бензин. И даже одиночная лампочка над головой точь-в-точь такая же, одинокая и приторно-жёлтая.

Я застыла возле выхода, готовая в любой момент уйти — никого живого в комнате не обнаружилось. Лишь полки, заставленные не то товаром, не то инструментами личного пользования.

Я смотрела на всё это многообразие, но мысленно вернулась в детство. Я словно наяву видела себя, маленькую и мало что смыслящую. Вот я иду вдоль полок в папином гараже, заглядываю в жестяные банки — в каждой поблёскивает свой вид гвоздей. Кручу диск на шлифовальном станке и необычно радуюсь его шершавости.

С опаской посматриваю на бензопилу — спасибо фильмам, в которых она используется не по предназначению.

Бензопилы здесь нет, но вот нечто похожее на шлифовальный станок имеется. И гвоздей предостаточно.

— Добрый день, — хозяин кошачьей поступью вышел к прилавкам из темного коридора. Ахелф. Его должны звать так, если, конечно, передо мной стоит не наёмный работник (в чём я сомневаюсь).

— Добрый день, — отозвалась я. Шагнула вперёд — не зря же я всё-таки с таким упорством разыскивала это место? — Мне сказали, у вас можно отыскать любой инструмент, который только пожелает душа.

— Это правда, — согласился хозяин. — Чего же желает ваша душа?

Он шагнул ко мне и протянул руку, представился:

— Ахелф.

— Варвара, — я ответила на рукопожатие.

Все-таки я оказалась права не во всех своих предположениях. Мне думалось, хозяин лавки — старик, но передо мной стоял вполне себе ещё молодой мужчина лет тридцати пяти. Да, в тёмных волосах уже проглядывается седина, и взгляд несколько уставший; но сами глаза у него пронзительно-тёмные, а осанке, пожалуй, и сам местный император позавидует (таковой здесь тоже должен существовать).

Снять бы с него заляпанный маслом фартук, заменить рубашку на свежевыглаженную, на плечи накинуть камзол — и не отличишь от аристократа.

— Что вы хотели бы отыскать? — перефразировал Ахелф свой вопрос.

Я прошла вдоль одной из полок, но не обнаружила ничего похожего на необходимый мне инструмент.