Останься в Вейзене

Книжных шкаф, где помимо книг устроились статуэтки, изображающие зверушек и выполненные в разных техниках, будто Гетбер привёз их из самых разных мест. На столе — несколько подставок с канцелярией, какую только душа пожелает. А над столом — что-то вроде ловца снов с длинными пестрыми перьями. Одну из стен занимает масштабная желто-коричневая карта, совсем непохожая на привычную мне. Будь больше времени (у меня) и света (в комнате), нашла бы Вейзен и посмотрела, как у него с близостью к морям.

А на подоконнике, прислоненные к стеклу, замерли цветы в причудливых горшках, украшенных бусинами, жемчужинами, керамикой.

Это меня, наверное, больше всего поразило. Не горшки даже, а общность наших с Гетбером интересов. Сразу же вспомнились собственные фиалки. Никогда о них не забуду, сколько лет мне ни отведено. Правда, у Гетбера здесь не фиалки, а суккуленты: толстянка, эониум, несколько видов кактусов. Часто бывает в отъездах, а цветы поливать некому? Иначе почему именно суккуленты?

Не стану спрашивать — поймет, что подсматривала.

Хотя он-то проницательный, и так поймёт.

В качестве сменной одежды Гетбер предложил мне почти такой же комплект, в каком вышел сам. Правда, штаны оказались широки мне на поясе, удержались на честном слове, а в распашонке я утонула. Хотя какая разница. Одежда сухая, не липнет к телу холодным мокрым пластом, и уже за одно это душа воспылала к Гетберу радостной благодарностью. Ей, глупой, немного надо.

Когда я вернулась, то застала Гетбера, невозмутимо восседающего на свободном стуле: ноги сложены по-турецки, в руках — чашка, пар от нее скользит мимо лица и рассеивается, не достигнув потолка.

А лицо умиротворенное и покорное, исчезли из глаз насмешка и превосходство. Непривычно мне видеть его таким. Не то чтобы у меня было время, чтобы привыкнуть к прежнему Гетберу. Но все же таким я вижу его в первый раз.

— Ты голодна? — спросил он. — Я не держу больших запасов еды. Но что-нибудь могу придумать.

— Нет, я не голодна.

— Понял. Тогда готовлю только на себя.

— Почему вы не поужинали, прежде чем ехать в академию?

— Как я уже сказал, приоритетным для меня было не… слишком сильно опоздать, а не набить желудок. Но, раз ты сама приехала ко мне, теперь можно вспомнить и о том, чтобы удовлетворить базовые потребности.

Гетбер отставил чашку и поднялся со стула. Открыл один из шкафчиков и вынул банку с крупой. Понятно, сейчас будет каша. Значит, он ещё и за правильное питание выступает. Нашла же, с кем иметь дела.