Шёпот смерти

Матушка говорила, что Его Величество всегда считал некромантию постыдной, ужасной, и стеснялся своего происхождения, а за деяния родственников ему становилось горько.

– Лайонел? – Корделия подняла голову и сонно заморгала, под её чёрными большими глазами, залегли синяки после бессонной ночи, кожа выглядела бледной.

– Доброе утро, – бросил он через плечо, и его взор потеплел при взгляде на Корделию.

Она всегда была рядом. Даже тогда, когда Лайонел этого не желал. После ночи пути, оказавшись в доме Матильды, он не хотел ни с кем разговаривать.

Матильда не приставала, не докучала, лишь приносила еду и ждала, когда Лайонел ей откроется. А он лишь упорно вызывал одного и того же скелета, и, вызвав одного, пытался призвать второго, надеясь собрать хоть небольшую армию. Корделия была постоянно рядом, сначала выглядывала робко, спрятавшись за дверным проёмом его комнаты, и смотрела, как он творит магию, затем проходила в комнату и, устроившись в уголке, наблюдала за Лайонелом. И сам того не замечая, он привязался к Делии, она была первой, с кем заговорил, первой, кому открыл свои планы о мести, а она находила успокоение после очередного шёпота мёртвых. Лайонел хмыкнул. Ирония. Та, кто слышала мёртвых, чувствовала себя в безопасности с тем, кто ими управляет.

Корделия потянулась, потёрла рукой глаза и бросила рассеянный взгляд за окно.

– Доброе утро. Ты давно проснулся? – она повела плечиками и поднялась с кровати, накинув на себя шаль.

– Нет ,– покачал головой.

Осталось два дня. Два дня до воплощения его плана.

– М-м-м,– протянула Корделия, вдыхая запах выпечки. – Матушка опять не в духе.

И в отличие от Лайонела Корделия называла Матильду матушкой, Лайонел же обращался к ней исключительно по имени. У него была матушка. И память о ней он не хотел тревожить, как бы ни уважал свою наставницу.

– Она ещё долго будет не в духе, и ты прекрасно знаешь почему, – бросил в сторону помрачневшей банши обеспокоенный взгляд. – Я не могу больше откладывать это.

Понимаешь?

Ему нужно вернуться домой. Сначала он должен посетить то, что осталось от его фамильного особняка, и не только из-за желания мести. Он должен убедиться. Скорее всего, эти ходы завалены и уничтожены, ему нужны амулеты и артефакты его семьи. Он знал, что их перенесли перед смертью в другое место. Что ж, впереди встреча с семьёй, пусть даже с мёртвой.

Корделия молчала, опустив плечи и перебирая пальцами тонкую шаль.