Нужна ли пенсия коту?

Да и немцы кольцо сжимают. Вдруг осмелеют да прямо сюда пожалуют? У нас и патронов совсем мало осталось...

Вдруг чую — кто-то как будто меня за рукав дёрнул! Оглядываюсь — стоит девчушка, подросток совсем, на голове платочек, сама в кофте какой-то старенькой и в кирзовых сапогах огромных, батькиных, видимо. А в руках у неё... ужишка! Девчушка лицо поднимает, а это... Оксанка Чернава! Разрази меня молния — она! Только моя Оксанка постарше же должна быть, нет? А эта — ну, такая же, как пять лет тому назад.

Я рот открыл, хотел её спросить, как так получается это всё, а девчушка пальчик к губёшкам своим приложила, молчи, мол. Потом рукой мне знак сделала, чтобы я за ней шёл. И — в болото шагнула. А я, как сомнамбула, за ней. Иду, а голова будто в тумане, будто это не я иду, а кто-то другой, а я за ним просто наблюдаю. Так и перешли мы с ней через болото: она впереди, а я метрах в полутора от неё следом.

Как ступил на сухое и твёрдое, девчушка пропала, как и не было её вовсе, а с меня и морок будто спал.

Оглядываюсь — весь таш батальон следом за мной через болото двигается. Молчком идут, стараются точнёхонько след в след попасть. Так по одному, один за другим, и выбрались на поляну.

Мужик среди нас был один, взрослый уже, лет тридцать ему было. На привале рассказывал, что троих деток дома оставил с женой да матерью. Так он, как из болота выбрался, в траву упал лицом. Молчит, а плечи ходуном ходят... Ну, молодые-то само собой... Мало, кто сдержался.

Отворачивались, правда, а нет-нет, да рукой по лицу проведут.

— Ребзя, а девчушка куда пошла, кто видел? — спрашиваю.

— Ты что, Паха, про какую девчушку гутаришь? Не было никакой девчушки! — мне дружок мой отвечает, Вовка. — Ты вдруг каменное выражение на морду опустил, словно забрало шлема рыцарского, и попёр через болото. Мы смотрим — идёшь уверенно, не оступаешься. Ну и решили: наверное, знаешь откуда-то путь безопасный! За тобой и двинули. Ну, вот и вышли. Спаслись. Ты — наш Данко! Только сердце у тебя на месте осталось, — засмеялся, обниматься стал.

Командир подошёл, руку пожал. Потом все обниматься бросились. А через пятнадцать минут снова пошли, теперь уже в сторону хутора маленького. Митяй, из аборигенов который, вспомнил про него. Хуторок почти в самом лесу стоял, там пасеку кто-то до войны держал. Фашисты могли про него не знать. А в село большое идти нельзя, там точно засада будет.

К вечеру добрались до хутора.