Нужна ли пенсия коту?

Я ж могу и без твово ора мысли твои слухать. Хозяйка-тоть мине так и так не увидит, обычна она, не нашего поля ягода. А ты, мало того, шо кот, так ышшо и... ну, об ентом пока рано трепать языком. Остановимся на том, что коты могуть домовых видеть. И обчаться с имя могуть. Понял ай нет?

— Понял, — подумал я изо всех сил.

Бабулька засмеялась:

— Да не тужься так, родимый. Пукнешь а то... ха-ха-ха! Думай просто, спокойно. Я не глуха пока што. Мине всего-то трёхсотый годок пошёл. Но повидала я уже немало, нда. И кой-чаму научимшись за свою жизню.

Ты вот давай, выклдадай, чаво тебя беспокоит. Вместях и покумекам, как и чаво сделать нам для пользы дела.

— Настю завтра собираются Болотнику отдать, в жёны к его сыну. Практически на верную погибель отправляют... Надо помешать этому! — я уже не орал дуром, а молча телепатировал ей свои мысли.

— Переживашь за хозяйку свою... Зазорливый** ты — это похвально. И я переживаю. Хорошая она деушка, добра. Да злыдни енти её сгубить порешили. Взамуж за младшова сына Болотникова отдать! А у ей ужо ить е.

.. Тьфу ты, болтуха, чаво треплю — сама не знамши... — домовиха смутилась.

Она замолчала на минуту, бросив цепкий взгляд на меня, чтобы убедиться, что я ничего не заметил. Я сделал вид, что, и правда, не заметил. Но в голове закрутились мысли: «Раз есть младший сын, значит, где-то есть старший... Интересно, где он, кто он и чем дышит. Это раз. А этот намёк на то, что у Настюхи кто есть — это к чему? Она всё это время у меня перед глазами! Если бы что — я бы заметил.

.. Ну и да, чего уж там: я, конечно, не Ален Делон, но мне, если честно, обидно... Если кот, то уж и влюбиться прав не имеет, что ли?»

Пока я думал эти свои мысли, чтобы домовиха их не услыхала, старательно вылизывал то, что вылизывают все коты, когда не знают, чем себя занять. Видимо, зря я старался скрыть рассуждения, потому что старушка, сверкнув на меня своими чёрненькими глазёнками, усмехнулась и, зачастив спицами в более ускоренном темпе, продолжила:

— Ай-яй-яй... Он жа кажный год женицо да женицо, усё наследников жалат заделать.

А никак не получатся у няго — не способен, слаб по мужеской части. Но надёжу не тярят, девок портит, а потом со зла из навями делат. Поганец такой... Вототя как. А мы им — фигулю на рогулю! Обломятся, сквернавцы етаки! Чичас вот тока довяжу рукавичку для Настеньки-красы, и сам увишь, чаво я прыдумала-тоть, — домовиха бормотала так, ловко шевеля спицами, а вязание у неё в руках принимало понятную форму.