Нужна ли пенсия коту?

А крышку как подниму? Тут уж лапки мои бесполезны...

Эй, Барков! Унынию предаваться будешь на лавочке, жалуясь товарищам по несчастью на скрипучие колени и несварение желудка. Можешь добавить пяточные шипы, тоннельный синдром и алопецию. Но это потом, когда удастся выбраться на волю и найти более-менее безопасную скамейку. А сейчас, Пашка, думай давай. Выход ищи.

Вдруг что-то зашуршало в углу... Стоит ли говорить, что мой инстинкт сработал раньше мозгов? На то, чтобы словить шебуршащееся существо, хватило пары секунд.

Хорошо ещё, что я эту тварь сразу же не слопал. Просто дух от пойманной жертвы шёл какой-то... странный. Не мышиный.

И вот тут-то искорки и побежали... Осветился чуток погреб. Бац — и передо мной сидит мохнатенький ушастый колобок, смахивающий то ли на крысу, то ли на хомяка.

— Отпусти. Я ж не мышь тебе, — ухмыльнулось существо. — Больно скор ты на расправу, как я погляжу. А меж тем я к тебе на помощь явился.

— А ты кто? — я чуток ослабил хватку.

Ну, если это даже и мышь, я теперь её жрать всё одно не намерен.

Раз говорящая, значит, разумная. Нашего поля ягода. А я каннибализмом не промышляю.

— Увалень я, погребной.

— Это наподобие банника, домового?

— Ну да, так и есть. Особую я власть имею над неправедно нажитым добром. То есть ты — моя собственность, поскольку Лолла тебя силой и обманом сцапала. Она частенько таковым промышляет. У неё жа и имя говорящее, обозначенье имет «сорна трава, плевел». Погана бабёнка, одно слово... Прёт всё, что плохо ляжит, да сюды скидат.

— И что же ты теперь со своей собственностью, то есть, со мной, делать планируешь?

Мало мне забот — вот ещё одна. С увальнем сражаться... Я покрепче вцепился в сущь когтями.

— Да ты не промах, как я погляжу. Давай так: я тебе секрет один раскрою, а ты от меня за то лапы свои когтистые уберёшь. Отпустишь, короче.

— Секрет раскроешь? Это я люблю... Но! Зачем мне какие ни на то секреты, если я тут ими воспользоваться не смогу? — я подумал это. Или вслух произнёс?

— Мой секрет тебе уже здесь поможет, — увалень даже замер, боясь шевельнуться.

Крепенько я его зажал, каюсь.

— Давай свой секрет, — согласился.

— Ты имеешь способность оборачиваться!

— Открыл Америку. Но я ж не сам оборачиваюсь, мне Баламутень нужен с его зельем, — остудил я пыл сущи.

— Нет. Ты можешь именно сам превращаться в любое другое существо, в какое только пожелаешь. И не обязательно в человека. Вот представь себе, что ты... например, волк...