Хозяйка аптечной лавки

Он не поленился, заказал себе настоящий трон, инкрустированный драгоценными камнями и стоящий на возвышении в четыре ступени. Когда я был здесь в прошлый раз, еще застал старое, гораздо менее пафосное.

— Доброго здравия, отец, — прохожу вперед, останавливаясь в трех шагах от каменной лестницы. — Отличный стул, — дергаю уголком губ в улыбке.

Мужчина в богатом бордовом костюме и белом парике, скрывающем залысину, досадливо кривится, ерзая на сиденье.

— Обойдемся без того, что ты называешь любезностями, сын мой.

В его глазах, таких же холодно-синих, как у меня, проблескивает недовольство.

— Зачем звал?

— Вообще-то, этот разговор должен был состояться в присутствии твоей драгоценной невесты. Но пока ты тащился сюда со скоростью земляного червя, бедняжку сморила мигрень.

Не сдерживаю смешок, бросаю взгляд назад, на двери. Да, она определенно выглядела нездорово.

— Мог бы встретиться с нами в менее официальной обстановке.

— У меня часы приема граждан, — ворчит он.

Тянется к низкому круглому столику рядом с креслом и подхватывает стоящий на нем бокал. Делает большой глоток вина. Вздыхает.

— А потом у меня оздоровительные процедуры. Твоя мать окончательно растрепала мои несчастные нервы. Все, что не смог вытрепать ты.

Знаем мы эти процедуры. Парочка молоденьких девиц, обученных «оздоровительному» массажу.

— Тем более не будем задерживаться. Я тебя слушаю, отец.

Он вертит ножку бокала в пальцах и топит в остатках жидкости взгляд.

— Мы переносим дату бракосочетания.

Сжимаю челюсти, перекатываюсь с пятки на носок и обратно. К вискам возвращается пульсация, и откуда ни возьмись появляется отвратно приторный запах. Даже бросаю взгляд через плечо, дабы убедиться, что его хозяйки нет поблизости.

— Причина?

— Девица устала жить под крышей чужой семьи, не имея над собой мужниной защиты. А я не вижу смысла в откладывании церемонии еще на пять месяцев. Поженитесь и поставим уже в этом деле точку.

Усмехаюсь, качая головой.

— У тебя все так просто…

Он отмахивается, сверкая многочисленными перстнями в свете люстр.

— Опять за свое? Уже обсуждали тысячу раз, мы не можем разорвать этот договор.

Киваю. На самом деле, я уже смирился. Будет у меня жена и что? Будто это изменит мой распорядок. Лишь одно не дает покоя, тревожит душу и скребет сердце. Точно так же, как мысли о несуществующем драконе.

— А если б я уже любил другую?

Отец прищуривается.