Фальшивая принцесса

С тех пор он, мягко говоря, недолюбливает женский род.

Я похолодела.

— Но причём здесь все остальные? — Ей-богу, не понимаю такой категоричности.

— Мы, армарийцы, однолюбы. — Он вытащил полы расстёгнутой рубашки из-за пояса брюк, стянул тонкую ткань, обнажая… мама дорогая!

Какие у него огромные ручищи! Сразу видно, что он много, очень много проводит времени в боевых тренировках. Какие мышцы, а вены…

— Так вот, наши суровые сердца открываются лишь раз. И не дай Бог, если та, которая поселилась в сердце воина, предаст.

Ни ей потом не жить, ни другим после неё не покорить этого мужчину.

Надо же, какие они там категоричные! Чувствую, моя авантюра заранее обречена на провал, ведь судя по всему, он настроен на максимальную откровенность и будет требовать от меня того же. О Богиня! Как же мне быть?

— А женщины? — спросила я, чтобы хоть немного уйти в сторону. — Ваши женщины такие же категоричные?

— Истинные армарийки — да. — Он взялся за пряжку ремня… мама дорогая!

Кажется, я повторяюсь.

— А кем была жена Зи-гвальда? — Несмотря на волнение, я в этот раз приложила максимум усилий, чтобы не заикнуться.

Просто слегка запнулась.

— Фареллской принцессой. — Ремень отброшен в сторону, я даже дыхание затаила.

И забыла, о чём мы тут вообще разговаривали. Принцесса? Фареллская? Это где-то совсем далеко, туда даже наши корабли не плавают. Кажется, из рода химер.

Нет, я не буду туда смотреть!

Отвела взгляд, даже отвернулась и только сейчас осознала, что всё это время сидела перед ним совершенно голая! Не полностью, но сверху.

Глянула на себя, побыстрее погрузилась под воду и затаила дыхание.

— Но она сразу была очень самоуверенная, любила, чтобы всё было только по ней. — Он обогнул ванну, встал напротив меня — я заметила его голую ногу краем глаза, а потом… потом он эту самую ногу поставил в воду.

Прямо ко мне!

— Ты, я вижу, совсем другая. — Крайлах невозмутимо принялся устраиваться в воде, выплёскивая часть её прямо на пол. Наморщил нос. — М-да, пахнуть после твоей ванны я буду, как девица, но… всё равно!

Он протянул ко мне свои ручищи, обхватил ими мои хрупкие плечи и потянул к себе.

Я дёрнулась от слишком сильных ощущений. Меня словно молнией пронзило!

— Не бойся, малышка, я не причиню тебе вреда. — Он уложил меня к себе на грудь, вытянул ноги, переплетая их с моими. — Я не Зигвальд, к женщинам ненависти не испытываю. Но предупреждаю сразу: терпеть не могу обман, притворство и предательство. Предпочитаю горькую правду сладкой лжи.