Игольница

– Прекрати это, прошу тебя, – в который раз попросит черноокий. Присядет рядом, в теплые ладони руки истерзанные мои возьмет. – Не вышивай ее, не нужно.

– Поздно.

– Глупая ты, Адела. Не нужна мне другая. Зачем ее пришиваешь? Ведь чувствую, как сердце застывает, как ты отдаляешься с каждым этим крестом. Оторви нить. Остановись!

– Ты же сам просил. За этим приехал.

– Нет! Это ты так думаешь! – закричит и к себе потянет. – Я ведь ушел тогда и решил не возвращаться, но ты меня из стужи вытащила и собою согрела. Не нужен мне никто… кроме тебя.

Сердце стукнет в груди и остановится. Что я наделала! Игла теперь до конца дойдет, не простит мне она. Никогда.

– Не говори так. Ты же другую хотел, – гляжу в его глаза черные, а он к губам наклоняется. – Скажи, что ты сейчас лукавишь, что обманываешь. Не играй с моей душою. Как кот с мышкою.

– Это ты играешься, шитьем забавляешься, маленькая, а я просто люблю тебя.

– Се-е-емен, что ж ты раньше не сказал, милый мой? Зачем молчал? Не остановить уже иголочку, не оторвать нить.

Другая к тебе пришьется. Не я.

Поцелует горячо, обнимая.

– Боялся, дурак. Казалось, что тянет к тебе просто из-за того, что взаперти столько времени, но нет же – весна идет, и не хочу уезжать.

– Поздно… Поздно, понимаешь? Не исправить теперь. Права была бабушка, – я лицо руками закрою. – Нельзя было открывать тебе. Нельзя было впускать в дом. И мне жизнь не мила теперь, и твоя разрушится.

– Разве ты не волшебница? Отмени свое шитье.

Прикосновения нежные, поцелуи сладкие.

Кажется мир иным сделался. Не могу оттолкнуть его, не могу сердце связанное закрыть. Отвечаю ему неистово, горячо, со стонами, а сама знаю, что не быть нам вместе. Пред-на-чер-та-но.

Как уснет Семен, я к столу подойду. Слезы высохнут, да горит душа ярким пламенем. Иголочка засмеется и стежки новые вышьет. Нить завьется красочно и последний крест войдет острием в самое сердце.

Вот и конец моей сказки. Вот он.

Утром встанет милый, что в любви признавался, и покинет меня. Потому что я сама пришила ему судьбу другую.

Красивую, но другую.

Так и станется. Волшебство не отменить, не вернуть. Заплатить только нужно. И волю чуда исполнить.

Семен проснется холодный и чужой. Заберет вышивку и помчится к другой, милой да пригожей.

Закрою дверь за ним и взвою в потолок. Сама виновата. Больно так, что яркое солнце кажется паяльником жгучим. Светит в окно, издевается, а мне кричать хочется. Что ж вы, духи, не спасли меня?! Что мне ваши знаки и предупреждения.