Божок нашего города

Ни в какие замки не вставлять. Чужим и своим не отдавать, ни один, никому.

— И даже тебе?

Шутки ради спрашивает, но Макар воспринимает вопрос серьёзно.

— И даже мне… Да, особенно мне. Когда я перейду порог замка, эти ключи должны быть при тебе ВСЕГДА. Идёшь куда – берёшь с собой. Спишь – оставляешь неподалёку, а лучше вырабатываешь привычку спать, сжимая связку. Это мой очередной и, пожалуй, самый важный урок. Всё запомнил? — Уилл кивает. — Вот и хорошо. Итак, у нас осталась последняя комната, твоя комната.

По сравнению с остальными помещениями, комната Уилла выглядит простенько, даже очень для роскошного жилища.

Простая квадратная кровать, белая простынь, не столь приятное на ощупь одеяло и прохудившаяся перьевая подушка. Это первое увиденное. В остальном, здесь всё выглядит квадратно, неотёсанно и просто. Ко всему прочему, это одно из помещений, не требующее ключа, владелец может в любой момент сюда заявиться.

— Тут и остановимся, — Макар садится на кровать, кладёт связку ключей и равномерно распределяет их по кольцу.

— Сейчас проверим, насколько хорошо ты слушал.

Из всех ключей, Уиллу удаётся угадать принадлежность парочки. Повторный поход по поместью и рассказ, какой ключ что открывает увеличивает число угаданных на единицу.

Поняв, что с наскока внуку не суждено запомнить всё и сразу, бывший дедушка достаёт из выдвижного ящика чистую бумагу и цветные карандаши, скоро и аккуратно рисует. Он отдаётся делу со всей серьёзностью: если замечает недочёт, перерисовывает, если цвет покажется недостаточно правдоподобным, выбрасывает скомканный лист в корзину для бумаг и принимается рисовать заново.

По окончанию работы, выходит приличная стопка с изображениями ключей, их кратким описанием и обширным примечанием. Последний лист – напоминалка: «Почему нельзя экспериментировать со связкой». Разумеется, описано поверхностно, без уточнений, просто «лучше не стоит», просто «это имеет определённые последствия».

За окном глубокий вечер, почти ночь, Уилл клюёт носом, но перед сном ему суждено сделать последнее дело.

Макар сворачивает ковёр, достаёт из выдвижного ящика мелок и обычную тетрадь с пожелтевшими страницами, чертит круги, иноязычные иероглифы, шёпотом проговаривая каждый. Конечная зарисовка представляет собой многоконечную звезду, заключённую в магический круг, за краями которого изображены десятки изуродованных худых рук, пытающихся дотянуться до окружности.

— Вставай в центр, Уилл, и не смей ступить оттуда ни шагу. — Уилл колеблется.