Уездный город С***

А если бы в дом опять полезли дети? Чёрт знает, что их вообще уберегло в этот раз!

Или, не случись рядом вѣщевички, взрыв бы не состоялся? Тогда, может, целью последнего являлись не сыскари, а убийца, и бомба была налажена так, чтобы взорваться только рядом с тем самым вѣщевиком? Но кто мог подобным манером отомстить за её смерть? Или — устранить исполнителя? Тогда опять выясняется, что влезла проститутка в дела совсем уж грандиозные!

Догадки и версии роились в голове, мешая спокойно спать, злили бесплодностью и безосновательностью.

Поручик не имел ни единой ниточки, ни единой улики по этому взрыву! Да не только по нему, у Натана вообще, кроме списка Иванова, не было идей и обоснованных версий. Вот и выходила Титову прямая дорога в Охранку и дальше, на «Взлёт», где служили двадцать восемь из сорока двух перечисленных Ивановым вѣщевиков и где был в ходу использованный убийцей способ стирания умбры.

А с Брамс всё было ещё сложнее. Обыкновенно не лезущий в карман за словом и не теряющийся в сложных обстоятельствах поручик понятия не имел, как помочь вѣщевичке разобраться в этой истории.

По-хорошему, ему бы вообще не стоило лезть в это личное, внутрисемейное дело, но чувство ответственности за девушку не позволяло остаться в стороне. Но это была бы не беда, не прилагайся к совести ещё и настойчивое желание помочь, защитить Аэлиту от всех неприятностей. И, задумываясь о нём, Натан терялся окончательно.

Поручик понимал, что Брамс уже слишком симпатична ему, чтобы назвать это простым интересом к необычной персоне, но пока ещё не готов был признать себя влюблённым, это было бы слишком.

Слишком быстро, слишком неожиданно, слишком странно...

Месяц назад Титов знатно пособачился бы с тем, кто сообщил бы ему о предстоящей вот-вот встрече и о том, что сердце, рана на котором едва затянулась, вновь станет сладко замирать или, напротив, торопиться рядом с этим рыжим чудаковатым созданием. Неделю назад он и не подозревал о существовании такой Аэлиты Брамс, а вот поди ж ты, мается без сна и гадает, как быть с этим нежданным влечением.

И вроде бы равнять вѣщевичку с Александрой Натан не подумал бы и в помрачении, но... наверное, это был тот самый случай, когда, обжёгшись на молоке, дуют на воду.

Уже за полночь мужчина забылся рваным, тяжёлым сном, больше похожим на лихорадочное беспамятство, в котором виделась ему война. Отчётливо, явственно, до запахов и ощущения липкой от крови и пота одежды на коже.