Уездный город С***

Брамс уже почти решилась покинуть присутствие и отправиться в Федорку, где в родных лабораториях её бы точно ничто не обеспокоило, но в это мгновение живой разговор служащих прервался резкой, пронзительной трелью: задребезжал телефон, стоявший на столе Элеоноры.

— Уголовный сыск слушает, Михельсон у аппарата! — отчётливо, с расстановкой и даже с какой-то торжественностью проговорила женщина. Свой, отдельный телефонный номер и аппарат в двадцать третьей комнате появились недавно, звонки случались нечасто, и делопроизводительница пока ещё гордилась обязанностью отвечать на вызовы.

А вот следователи при звуке телефона подобрались и переглянулись, даже Бабушкин в своём углу завозился и что-то забормотал — не то увидел тревожный сон, не то задумался о возможном пробуждении.

— На мысу, против Коровьего? Судебных вызвали? Выезжаем! — отрывисто проговорила она, сделав какие-то пометки в пухлой тетради. А после, уже положив трубку на блестящие телефонные рога, сообщила ожидающим пояснений следователям: — На мысу рыбаки выловили труп, молодая женщина, по виду — утопленница.

Кого записываю на выезд? — Элеонора перевела вопросительный взгляд на Титова.

— На мысу-у, это же другой край города! — тоскливо вздохнул себе под нос Шерепа.

— Думаю, никто не станет возражать, если прогуляемся мы с Брамс? — чуть улыбнулся поручик. — Аэлита Львовна, вы утопленников не боитесь?

— Вот ещё! — возмутилась вѣщевичка, воинственно вздёрнув подбородок, хотя к трупам она и в самом деле относилась с опасением.

Не столь значительным, чтобы визжать и падать в обморок, подобно трепетной курсистке, но всё же явственным. Однако признать это перед петроградцем? — Едем, — решительно кивнула она, подходя к шкафу за небольшим рабочим саквояжем: у каждого из полицейских вѣщевиков имелся такой, содержавший в себе полезные в деле вѣщи и другие мелочи.

Титов распахнул и придержал дверь, позволяя девушке выйти, и следом за ней шагнул через порог.

Несколько секунд двигались в тишине, потом Натан предложил:

— Разрешите вам помочь?

— Чем? — растерялась Аэлита.

— С чемоданчиком, — ответил мужчина, но взгляд девушки не стал более понимающим, и поручик попытался уточнить: — Давайте, я его понесу. Зачем девушке таскать тяжести?

— Оставьте, он не тяжёлый, — поморщившись, недовольно отмахнулась Брамс. — Тем более там много хрупких вещей.

Ещё несколько шагов помолчали.