Уездный город С***

— Прощаю, — великодушно кивнула девушка.

— Аэлита Львовна Брамс, Натан Ильич Титов, уголовный сыск, — миролюбиво и спокойно представил их поручик, очевидно посчитав инцидент исчерпанным. — Докладывайте, что тут?

Медики, с интересом наблюдавшие за сценой, совершенно одинаково усмехнулись, но посторонние мысли оставили при себе и вернулись к телу, поначалу незамеченному Аэлитой. Брамс бросила взгляд на нечто, белеющее сквозь траву у края камышей со стороны притока, и поспешила перевести взгляд на городового, который, назвавшись ефрейтором Храбровым, принялся за доклад.

Рыбак, этот вот самый любопытствующий бородатый горожанин, возвращался с плёса, где имел обыкновение удить. Туда он шёл напрямки, а обратно решил прогуляться кругом вдоль берега, поглядеть, что изменило сходящее половодье, и заметил в камышах тело. Не растерялся, подтянул ближе, а приятелю крикнул звать городового.

— Я, вашбродь, поначалу подумал, что девица эта сама, — пожал плечами Храбров. — Ну, того, в воду сиганула. Они тут частенько выплывают, в сети путаются, так что мужики не сказать чтобы привычные, но русалок этих не пужаются.

— То есть как — частенько? — растерянно переспросил Титов, бросив вопросительный взгляд на Брамс. Та, хоть и являлась местной жительницей, тоже казалась ошеломлённой такими откровениями.

— Грех на душу берут, — пояснил городовой. — Прежде с железнодорожного моста от безответной любви сигали головой вниз и всплывали вон там, у плашкоутов, — он махнул рукой вверх по течению притока. — А как понтон постоянным мостом заменили, так оттуда начали.

Мост красивущий, с котами по краям, с фонариками, вот их туда и тянет, как мёдом намазано. Да и то верно, железнодорожный — что, одни балки, да ещё высоко, страшно. А девкам, им романтизьму, значит, подавай. Без романтизьму и убиваться, видать, неинтересно. — Он задумчиво поглядел на насупившуюся после таких рассуждений Брамс, крякнул, буркнул что-то себе под нос и продолжил. — Н-да. Так вот, прежде по одной-две за год вылавливали, а тут как лёд сходит — так и начинается. По пять, по шесть за навигацию. Неспроста в народе Коровий остров ещё Русалочьим называют и стороной обходят. Кого, значит, из самоубивиц этих не вылавливают и земле не предают, те, значит, там всплывают. — Храбров перекрестился. — По ночам, говорят...

— Местные мифы как-нибудь в другой раз расскажете, — со смешком оборвал его Натан. — По именно этой русалке — что?

— А. Ну да. Так вот я, честно признаюсь, не особенно торопился.