Уездный город С***

— Любезный Натан Ильич, поймите меня правильно, Алечка, конечно, моя двоюродная племянница, но здесь не идёт речи о кумовстве, — торопливо заговорил Чирков. — Она действительно замечательный специалист, спросите вот хоть у институтской профессуры, они не дадут соврать. Поймите меня правильно, я бы ни в коем случае...

— Как надену портупею — всё тупею и тупею! — тем временем негромко пропела себе под нос Аэлита, приближаясь к Натану. Обошла его кругом, остановилась позади, зачем-то потыкала пальцами в спину. Потом вдруг опустилась сбоку на корточки, задрала полу кителя и ощупала ногу.

Поручик настолько опешил от действий странной девицы, что застыл изваянием. Да и Пётр Антонович, осекшийся на полуслове, отмер только тогда, когда Брамс распрямилась, звучно отряхнула ладони и, завершив обход Титова, задумчиво буркнула: «Странно, нет...»

— Аэлита! — громыхнул Чирков. От гнева его лицо пошло бледно-красными пятнами, а усы нервно шевельнулись, будто сами собой. — Что за поведение?! Что ты себе позволяешь?!

— Дрын ищу, — спокойно ответила рыжая, ничуть не взволнованная негодованием родственника.

— Какой дрын? — переглянувшись с Натаном, ошеломлённо спросил полковник, мгновенно растерявший весь запал. Не иначе, от удивления.

— Обыкновенный, деревянный. Ну или необыкновенный, не деревянный... Видите ли, дядюшка, спина человека имеет некоторый изгиб, она просто не может быть столь прямой, — Брамс пальцем в воздухе начертила, какую форму, по её мнению, должна иметь спина. — Природа вообще не терпит прямых линий, также и в человеке.

Ноги, и спина, и черты лица, и особенно извилины в мозгу... Как вы думаете, у него только спина прямая? — полюбопытствовала она, сначала выразительно обведя взглядом фигуру поручика, а потом — пристально уставившись на его лоб.

— Неизвестно, что хуже: прямой и ясный путь или лабиринт без выхода, из одних тупиков, — отвечая девице прямым насмешливым взглядом, отозвался Натан, едва удержавшись от улыбки. Укол Аэлиты, несмотря на витиеватость, звучал по-детски наивно, отчасти из-за предшествовавшей тому глупой ребяческой дразнилки, и обижаться на подобное было нелепо.

Девица Брамс чем дальше, тем явственнее показывала себя исключительно забавной и необычной особой. Не будь она при этом служащей уголовного сыска, и поручик горя бы не знал...

— Аэлита! — возмутился Пётр Антонович. — Натан Ильич, и вы туда же!

Пятна на лице полицмейстера слились в одно, полковник покачнулся и стал по-рыбьи хватать ртом воздух.