Уездный город С***

Та явно не подумала, что майский рассвет мало подходит для прогулок у воды в одной тонкой блузе, и теперь отчаянно мёрзла.

— Угу, — упрямо буркнула она и озадаченно уставилась на Титова, который молча сунул ей в руки саквояж и принялся снимать портупею. — Вы чего?

— Избавляю себя от душевных терзаний, — хмыкнул тот в ответ, расстёгивая китель. Брови девушки изумлённо выгнулись, и она растерянно предположила единственное, что пришло в голову:

— Вы искупаться, что ли, хотите?

— Буквально мечтаю, — насмешливо отозвался поручик, накидывая китель на плечи обомлевшей от такого его поведения Аэлите, и нацепил свою перевязь поверх полотняной рубашки.

— Да вы что! — наконец очнулась и запротестовала Брамс. Из одного только духа противоречия и чувства неловкости: отдавать китель ей совсем не хотелось. Тот ещё хранил чужое тепло, да и без этого плотная ткань прекрасно защищала от студёного воздуха. А ещё он очень приятно пах чем-то знакомым — наверное, одеколоном мужчины, и ещё чем-то, совсем неуловимым.

— Брамс, отставить уже спорить со старшим по званию, — проворчал Титов, забирая у неё саквояж. — Идёмте, раньше закончим — раньше вернёмся к пирожкам. Опять же, нас ждут.

Он решительно двинулся через пустырь, и Брамс молча побрела следом, кутаясь в китель и ощущая всё возрастающую неловкость. А когда щебёнка закончилась и под ногами начался сырой песок, она вдруг осознала одну важную вещь.

— Натан Ильич, — неуверенно окликнула она поручика и остановилась, переминаясь с ноги на ногу.

— Что случилось, Брамс? — вздохнул он, оборачиваясь.

— А может, я вас лучше тут подожду? — потупив взгляд, тихо и очень виновато предложила девушка, заливаясь краской.

— То есть как? — Натан настолько опешил и растерялся от подобной идеи, что даже не возмутился.

— Ну... Я... — промямлила вѣщевичка, а потом, вздохнув, призналась: — Я сапоги не обула. Забыла совсем, что тут мокро, и вам же.

— Брамс, я с вами точно рехнусь! Я уж решил, случилось что, — со смешком качнул головой Титов. — Идёмте, и бросьте вы эту ерунду. Не думаю, что вы за два дня поправились на четыре пуда, чтобы я не сумел вас поднять.

Аэлита только вздохнула и покорно поплелась за мужчиной дальше. В силах поручика она и не сомневалась, она вообще сейчас не о его удобстве думала. Просто вѣщевичка помнила своё вчерашнее смятение и совсем не желала его повторения.