Рыжее наваждение дознавателя

— Каковы его мотивы?

— Здесь всё кристально ясно. Он требует остановить строительство.

— Как же он требует, если вы ни разу его не видели? — скучающим тоном поинтересовался я.

Глупо опираться на информацию от заинтересованного лица, но нужно выслушать каждого.

— После первого взрыва он оставил записку с требованием, — Кирсан тяжело вздохнул, разведя руки в стороны.

Дверь приоткрылась. Склонив рыжую голову, в ложу вошла служащая театра с подносом в руках. Совсем молоденькая, наверное, ей не было и восемнадцати.

— Проходи, Джоанна, — добродушно пригласил мэр.

Девушка чуть расслабилась и проследовала к столику, чтобы поставить на него поднос.

— Гроттель унеси, я не пью, — попросил он чуть уныло, взглянув на меня вопросительно.

— Я уж тем более. Служба, — указал на металлический значок шерифа на груди.

Девушка послушно забрала бутылку, стрельнув в меня взглядом зеленых глаз, в глубине которых я отчетливо различил неприязнь.                

— Мариан сегодня выступает? — спросил мэр, обратив взгляд к залу, где только что притушили свет.

— Да, сейчас выйдет, — тоненьким голоском сообщила девушка и попятилась к выходу.

Я проводил её взглядом, прикидывая про себя причины такого отношения, и не глядел на сцену. Может, в городе не рады представителям власти? Но все мысли выбило из головы, когда слуха коснулся нежный напев. Я обернулся, подавшись вперёд, и увидел её…

Девушка замерла по центру сцены.

Невыносимо печальная и нереально прекрасная. Блестящие пряди рыжим золотом стекали по её плечам. Зелёный шёлк обхватывал стройное тело, словно вторая кожа, подчёркивая все достоинства и скрывая так много, что в душе поднималась досада. Голову девушки венчала серебристая диадема, сияя так же ярко, как и её глаза. Красавица пела, возведя руки к парящему над ней фонарю, изображающему луну, с её ладоней сыпались алые лепестки цветов. Нежный голос, казалось, проникает в сердце, в самую душу, наполняя её необъяснимым трепетом. Я сидел, замерев, и раз за разом оглядывал прекрасную незнакомку, не в состоянии оторвать от неё взгляда. И отмер только тогда, когда под громкие аплодисменты она покинула сцену.

— Кто она? — хриплым шёпотом спросил я у тоже только что отмершего мэра.

— Мариан. Истинная жемчужина этого города, — на губах Кирсана мелькнула хищная улыбка.

Но в этот момент я был не в состоянии оценивать причины подобной гримасы.