Санклиты 2-3. Охотница. Ангел-Губитель

Это ли не счастье?

Не было необходимости звонить Горану. Я и так каким-то седьмым чувством ощущала, где он. В ту ночь мужчина не только вернул в мой рюкзак многострадальный кинжал, но и положил туда связку ключей. Так что перелезать через забор не пришлось. А жаль. Была в этом какая-то своеобразная романтика.

Как порядочная женщина, я открыла дверь и вошла в дом. Санклит, улыбаясь, смотрел на меня.

– Чувствовал, что ты придешь, родная моя! – прошептал мужчина, подойдя ближе и притянув меня к себе, не забыв тщательно осмотреть мою руку.

– Знаю. – Тоже не в силах сдержать улыбку, я поцеловала его, наслаждаясь дрожью и стонами.

– Любимая, – выдохнул он, – позволь отнести тебя в спальню? Пока я еще могу хоть немного соображать. Потом даже не уверен, что найду туда дорогу.

– Нет.

– Что-то случилось? – Горан обеспокоенно вгляделся в мое лицо.

– Да. – Я не выдержала и рассмеялась. – Случилось то, что ты мне кое-что должен.

– Все, что пожелаешь!

– Это связано вон с той лестницей.

– О, да! – санклит полыхнул взглядом. – Такое не забыть!

– Вот и хорошо! – промурлыкала я, подтолкнув его. – Отрабатывай долг! – мои губы вновь встретились с его ртом. – Слушай свою душу.

Стальное кольцо рук так сильно сжалось, что не осталось возможности вдохнуть. Ну и пусть! Я буду дышать его любовью. Моя жизнь принадлежит ему – с того момента на скале, когда мне удалось утонуть в его глазах непонятного цвета. Нас не разделить, мы срослись, перепутались, слились в одну душу, единое тело, стали огнем, превратились в воздух, впитали в себя весь мир, породили миллионы новых вселенных.

Прижав к перилам, я заставила Горана сползти вниз, как когда-то давно. Он уселся на ступеньку и помог мне расположиться сверху. На этот раз я предусмотрительно надела платье. Умная девочка!

– Та капсула… – Мужчина заглянул в мои глаза. – Она ведь в тебе?

– Да.

– А зачем тогда были… те презервативы? – не унимался Драган.

– Уверен, что хочешь сейчас это выяснять? – рассмеялась я, ласкаясь к нему.

– Женщина, мне тот твой книксен еще три столетия не забыть! – хрипло прошептал он.

– Это был реверанс.

– Это был книксен, поверь, уж я-то в них разбираюсь!

– Книксеном тебе по реверансу, вредный! Пусть так, о великий повелитель панталон и победитель корсетов! Забудь обо всем и люби меня. – Выдохнула я ему на ухо.