ЛИЛИТ

…На вокзале почти безлюдно. Где то лязгал буферами вагонов товарняк, гудел тепловоз, протягивая в тупик длинные сцепки пустых платформ. Механическим эхом дробились в тумане голоса диспетчеров, скучные до обыденности и неживые.

- Я пойду! – просто сказала Лена.

Егор кивнул. Ленка немного подождала, но он не обернулся.

- Что мы наделали, Егорка! – грустно сказала Лена и вышла из машины.

Дождя почти не было. Но Лена, почему-то пригнувшись, побежала к дверям вокзала. И вдруг остановилась, вернулась. Порылась в сумочке.

Достала мягкую салфетку, еще что-то, и торопливо черканула по душистой бумаге. Протянула в полуоткрытое окно машины.

- Возьми! Позвонишь когда захочешь.

Егор глянул на цифры, выписанные жирным грифелем косметического карандаша. Смял салфетку и хотел выбросить на асфальт. Но остановился. Зачем? Услужливая память сыграла с ним свою злую шутку: намертво влила в себя номер телефона, оказавшегося на удивление простым.

Егор с тоской смотрел вслед убежавшей Ленке. А она, гибкая и красивая, остановилась на низком крыльце, обернулась, приветливо махнула рукой.

Улыбалась, переполнившись до краев счастьем и радостью всей этой сложной и, такой непростой, жизни. И все ее счастье, и радость, в этот миг - были отданы только ему одному, искренне и без обмана. Егор понял это…

- Позвони! Я буду ждать… Слышишь?

1.5

…Дни становились короче, ночи холоднее. Все больше требовалось хвороста для огня и пищи для поддержания сил. В сердце суши, там, где покатые горы покрыты дремучим лесом, где земля то и дело вздрагивает от падения одряхлевших великанов, а над павшими стволами пробивается молодняк, в сердце суши, где ручьи и реки текут либо на север, либо на юг, простирался сумрачный край, испокон веков не имевший имени.

Человек дерзнул забраться в эти края. Он шел и шел, почти не встречая никого на пути.

В густых кронах грозно гудел ветер, сухо стрекотали птицы, но он их не видел. Изредка у замшелых стволов поднимались на задние лапы огромные пятнистые кошки с куцыми хвостами.

Они рвали в труху острыми когтями мягкую кору, а потом, жадно грызли опавшие шишки с крупными зернами, недовольно поглядывая на человека острыми зелеными глазами. В лесу холодно и неуютно даже днем. Лишь меланхоличный шум листвы, да стада кабанов, резвящихся в россыпях желудей.

В этот раз человек забрел очень далеко. Дремал у плохо горевшего костра. Он похудел, стал подвижным и жилистым. Оброс густым волосом и бородой.