Сгореть в огне

Что за шаман?»

Шайса скривился, раздраженно повел плечами, покрытыми широкими кожаными наплечниками.

«С этими сменами ника я не могу его поймать. Только он был — и все, уже нет такого в моих контактах. А на вид они все одинаковы — доспехи, посохи и бездна заносчивости».

Протектор присел на одну из плит, окружающих стоянку лодок, повертел в руках шлем и надел его на голову. Края мгновенно притянулись к нагруднику, наглухо защелкнулись с тихим щелчком. Доспехи слабо замерцали, когда комплект стал единым целым.

Хён переглянулся с Шайсой.

«Сделать запрос, кто часто пользуется сменами ника. И надо бы расспросить этого Айсо — откуда он узнал о том, как снимается метка». — Поднялся и размял плечи, не обращая внимания на недовольство напарника при упоминании маленького ассасина. — «Ну что, идем к нашим? Может, там что-нибудь увидим, услышим».

«Мне снова получить метку?» — уточнил ассасин. Видно, сегодня ему предстояла охота не на рейдовых боссов. Протектор кивком подтвердил.

«Можешь заняться этим прямо сейчас. Внизу полно народа».

* * *

Этот брюнет изрядно тревожил. Он никогда не снимал бандану, и, если бы не густые пряди, отливающие синевой, рассыпающиеся по плечам, Сайя решила бы, что он скрывает проплешины. Он каждый вечер занимал художественный класс, вынуждая ее либо мириться со своим присутствием, либо искать другое место. Где ей было совершенно некомфортно. Иногда они рисовали вместе, закрыв уши наушниками, но чаще всего ругались, и уходила именно она, потому что парень просто смотрел на нее в упор дымчатыми глазами с неярко выраженным третьим веком, отчего его взгляд, как ей казалось, выражал насмешку.

И его губы, на которые она совсем старалась не смотреть, постоянно обветренные и потрескавшиеся, частенько кривились, вызывая острое желание потрогать их. И это тоже порядком выводило из себя.

Сидя в центральном зале позади него, Сайя второй раз увидела его непокрытую голову. Новенький надел ободок, обычный пластиковый обруч, наподобие того, что лежал на ее столике, открыв прямой лоб и резкую линию бровей, что мгновенно его преобразило, сделало взрослее и еще более неприступным.

— Как, говоришь, его имя? — прошептала она на ухо Тоири. Подруга только закатила глаза.

— Джун Хоён. Джун. Хоён, — Тоири не могла понять, как за столько времени можно было не запомнить два слова. — Вы каждый вечер встречаетесь... — Заметила косой взгляд и поправилась: — Ругаетесь.