Встреча на перекрёстке миров

Разрядившийся телефон не мог сказать, прошло ли несколько дней, недель или даже месяцев. Иногда Эрику вдруг пронзало осознание, что может быть она застряла здесь навсегда. В этот момент ей становилось дурно. Уж слишком она привыкла к своей жизни, к той далекой жизни, которой, казалось, никогда и не существовало. Всегда был лишь этот особняк, были лишь слуги-посуда, была лишь смутная тень Чудовища за дверью или в темном углу.

Он всегда был рядом. Наблюдал. Изучал. Она сначала пугалась, и он, чувствуя страх, исчезал. Но вскоре Эрика привыкла к следящим отовсюду внимательным глазам.

Расслабилась, понимая, что Чудовище не собирается ее атаковать. И ей даже было любопытно, почему. Если за все это время он так одичал, разве не должен был убить ее? Он наблюдает как животное, изучающее свою добычу, или, все же, как человек, правильнее сказать, как некогда человек, привыкающий вновь к обществу? Как бы там ни было, Эрика не стала торопить его и идти с ним на контакт, хоть и понимала: рано или поздно придется это сделать.

Понимала и немного боялась. Она слишком хорошо знала сказку про Красавицу и чудовище. И ей не хотелось быть в ней. Поэтому с радостью оттягивала момент, когда они с Чудовищем начнут общаться. Возможно, когда он, наконец, решит что-то предпринять, Эрика уже найдет способ вернуться домой.

«Разве это не жестоко с твоей стороны?» — шептала совесть, и Эрика затаптывала ее пыльными каблуками. Нет, наоборот. Ее не должно здесь быть. Она может все разрушить. У него должна быть своя Белль. Местная.

«Правильная» Белль. Но даже несмотря на это, Эрика все чаще ловила себя на мысли: «А какой он, этот Чудовище?»

Она не могла побывать в его части особняка, и все, из чего складывались впечатления Эрики о Чудовище: богатые родители, несчастное детство, грубость и черствость, убийство и очень долгое одиночество. И скрипка. Эрика помнила, что он играл на ней, когда впервые оказалась внутри этого мрачного дома. Но с тех пор ни разу не слышала звуков скрипки. Возможно, не хотел, чтобы она слышала? Он и к Клинкену запретил приближаться.

Похоже, владелец довольно ревностно относится к музыке и своим инструментам.

Эта небольшая деталь делала Чудовище более человечным. И это распаляло любопытство Эрики. Как же мало, на самом деле, она знает о нем. Решив выяснить больше, она начала внимательнее обходить все комнаты, надеясь найти что-нибудь, что могло бы больше рассказать о Чудовище. Точнее, о Викторе.

Виктор. Эрике было очень непривычно называть Чудовище этим именем.