Встреча на перекрёстке миров

Что же за ткань такая чудесная в этом мире?

— А какой была его мать? — как Эрика ни пыталась воскресить в своей памяти образ матери Виктора с того портрета — этого сделать не получалось.

Молча Стоф скользнула к огромной шторе над камином и слегка ее отдернула, насколько позволяли силы. В темноте тускло блеснул край позолоченной рамы, покрытой толстым слоем пыли. Словно зачарованная, Эрика подошла, нащупала шнур и отдернула штору. Сверху на нее смотрел огромный — пару метров высотой — портрет прекрасной леди. Не женщины, нет, девушки, наверное, примерно ее возраста.

Или даже младше.

Незнакомка с портрета улыбалась лишь краешками губ, изо всех сил стараясь сохранить спокойствие, статность и важность, которой должна была обладать особа высших сословий. Но от талантливого художника не укрылись задорно сияющие глаза, в которых притаилась некая хитреца. Кто знает, что произошло после того, как художник закончил портрет? Возможно, девушка сорвалась с места и пустилась в пляс, а может убежала в сад или в поля, чтобы скакать верхом.

Ей явно не сиделось на месте.

— Лорен Крейн, в девичестве Фаррел. Вышла замуж за Винсента в шестнадцать лет, кажется. Она была прекрасной девушкой, и была бы прекрасной матерью… Но когда Виктору было четыре года, Лорен подхватила какую-то болезнь и буквально за месяц угасла. Жаль ее, она была хорошей.

Осторожно Эрика коснулась рамы, смахнув пыль щеточкой. Девушка с портрета невольно притягивала взгляд. Лорен была совсем не похожа на нее. Даже несмотря на всю ее детскую непосредственность, в Лорен чувствовалось хорошее воспитание.

Только взглянуть на то, как она держит веер и одновременно придерживает подол пышного платья. Да уж, в этом огромном платье-торте, как называла Эрика платья с кринолинами, Лорен выглядела совсем миниатюрной и тоненькой. Золотистые локоны обрамляли круглое личико, волосы были уложены в какую-то высокую сложную прическу, всю украшенную бусинами и камнями.

— Смотри, вот же это платье!

Эрика обернулась на зов Стоф, которая уже успела вернуться к шкафу.

И впрямь, из его недр торчала тонкая светлая ткань, уж очень похожая на ту, с портрета. Пришлось приложить немало усилий, чтобы вытянуть находку из-под остальных платьев. Воздушная и легкая ткань была словно соткана из паутины — никогда Эрике не приходилось видеть ничего подобного в ее мире. Да уж, местные портные были мастерами на все руки, умудрившись расписать столь тонкий материал переливами и плавными нежными переходами от персикового к голубому.